Новое время #46, 2006 г.

Валерия Новодворская

Привет от Чаадаева

В 50–80-е годы у КГБ был инструмент, которого у ФСБ нет и в помине. «Допровская корзинка» была у КГБ, универсальная 70-я статья, наследница 58-й. Вернее, 58-ю поделили на 70-ю («Антисоветская агитация и пропаганда в целях подрыва и ослабления строя», часть I – 7 лет лагерей и 5 лет ссылки, II часть, рецидив или группа, – уже 10 и 5) и, что полегче и попроще, 1901 («Клевета на советский общественный строй»). Чем одно от другого отличалось, следователи КГБ знали нечетко.

«За Венгрию» в 1956 году, то есть за сочувствие ей, шли те пункты из 58-й статьи, которые потом отпишут в 70-ю. А «семерке» с Красной площади в 1968 году за сочувствие Чехословакии давали сроки и ссылку по 1901. Все зависело от вкуса следователей и от степени раздражения КГБ против очередного «клиента».

Постепенно возник прейскурант по прецедентам, и как КГБ, так и диссиденты были в курсе расценок. За книги Зиновьева («Зияющие высоты»), Аксенова («Ожог» и «Остров Крым»), Оруэлла («1984» и «Скотский хутор»), за «Архипелаг» Солженицына давали 70-ю. За «Новый класс» Джиласа, «В круге первом» и пьесы Солженицына, за «Номенклатуру» Восленского давали 1901. За Булгакова, Евангелие, Библию и «Реквием» Ахматовой не давали ничего. Только конфисковывали на обысках. Участие в Хельсинкской группе, работа в солженицынском Русском фонде, связь с НТС – это котировалось по 70-й, а за «Хронику» могли дать и 1901.

И весь этот стройный порядок разрушили Ельцин, Август и Съезд народных депутатов – уже в виде Верховного Совета РФ. 70-ю и 1901 отменили, диссидентов «реабилитировали» (так же тупо и лживо, как после XX съезда), выплатили жалкую компенсацию, облегчили коммунальные платежи и назначили бесплатный проезд в городском транспорте. И жили долго и счастливо – до 1995 года.

А тогда впервые встал вопрос: что делать с демократами, которые выступят против чеченской войны, как когда-то выступили против экспедиций в Прагу и Будапешт? А ведь раздражение генералов отчаянной антивоенной пропагандой и нелестными эпитетами в адрес Ельцина было таково, что один политический процесс в 1995–1997 годах был-таки начат (правда, здесь и Ельцин прикрикнул, и времена еще были «детские»). Дело закончилось оправданием «за отсутствием состава». (Как всегда, не в зале суда, а в Генпрокуратуре.)

И тогда творческий гений Лубянки впервые додумался заменить 70-ю и 1901 статьей 282 о разжигании межнациональной и межрелигиозной розни. А еще к ней добавили «социальную» рознь – применительно к практике осуждения России за ее внешнюю и внутреннюю политику, ведь таковое осуждение предполагает неверие в правоту и совершенство народа. Когда- то сбившийся с пути математик и антикоммунист Шафаревич написал эссе «Русофобия», обвинив во всех бедах России один злокозненный «малый народ». И вот статья 282 в 1995 году впервые была применена в этом ключе. Русофобия – как критика собственного народа. Привет вам от Лермонтова, Некрасова, Чаадаева и Достоевского.

Впрочем, в 1996 году тот давешний прокурор сказал, что «с Достоевским мы тоже разберемся». Художники слегка подшутили над христианской проблематикой – и организаторы выставки в Сахаровском центре Юрий Самодуров и его сотрудница уже были приговорены к крупному штрафу по этой же дежурной 282-й, хотя никто не понял, где та вторая сторона, которая должна была межрелигиозно возненавидеть христианство вообще и православие в частности. Ни мусульмане, ни иудеи, ни буддисты в окрестностях не наблюдались.

Сейчас, кажется, наступает юридический шок. Как в случае с найденными у Ходорковского двумя лимонами. Не было в ларьке, не было в передаче или посылке – значит, лимоны нелегальные, а по правилам сегодняшнего ГУЛАГа (хотя таких норм в законах нет) менять или брать в подарок от соседа по бараку ничего нельзя. И угощать нельзя. Такого не было ни при Сталине, ни при Андропове. И вот получает Ходорковский по 5 суток карцера за каждый лимон, итого 10 суток. Шоковая терапия от либеральной рыночной экономики.

И у нас на руках два процесса за «русофобию». С турецким уклоном. Почему с турецким? Потому что недавно Турция и Евросоюз опять выясняли отношения по поводу вступления Турции в этот престижный клуб. Оказывается, в уголовном кодексе Турции есть статья об оскорблении турецкого народа и турецкой государственности. Это как, спрашивают в ЕС? Не должно быть такой статьи. Ведь страховать надо национальные меньшинства от нацбольшинства, а не наоборот, большинство в страховке и так не нуждается. Ясное дело, власти страхуют себя от диссидентов, готовых признать армянский геноцид и оскорбить турецкое отечество. Нехорошо-с. С этим не примут.

В России за это приговорили к условному сроку нижегородского журналиста и правозащитника Стаса Дмитриевского, создавшего Общество российско-чеченской дружбы и опубликовавшего в бюллетене интервью Аслана Масхадова. Меньше года назад приговорили. Мало любил Россию убитый чеченский президент. Прямо скажем, не за что было. А Стас Дмитриевский эту нелюбовь опубликовал. И только душераздирающие вопли всех международных организаций, заступничество западных лидеров и десант из самых известных правозащитников избавили Стаса от вполне реальной тюрьмы за недостаточный патриотизм.

А сейчас в Новосибирске судят Тараса Зеленяка, сына академика, этнического украинца, отказавшегося от российского гражданства в те дни, когда Путин и Кo навязывали Украине Януковича. Все преступление Тараса заключалось в том, что он заходил во время киевских событий на оранжевые сайты под «ником», бранил Россию, сочувствовал украинцам, а русских всячески ругал и называл «москалями» и «кацапами». Следствие даже не установило, что «москаль» и «кацап» – не оскорбления, а термины. Так называли жителей центральной России в XVII – XVIII вв. А самое интересное – это то, что донес на Тараса в ФСБ собственный провайдер. Да, во Всемирной паутине нас уже стерегут жирные пауки.

В Москве же судят Бориса Стомахина, который в самиздатовских брошюрках ругал Россию и свой (поскольку Стомахин русский) собственный народ за геноцид чеченского. (Надо было, видимо, похвалить.) Обвинительное заключение по делу – шедевр лубянского зодчества. Здесь и то, что Стомахин «не разделял общепринятых взглядов», и его намерение «лично противостоять организационной структуре общества» и «ориентация жителей на выражение крайностей разворачивающихся политических процессов», и «создание конфликтов между гражданами, проживающими в евроазиатской части страны, и народом, проживающим в ее кавказской части».

Бориса Стомахина обвиняют во всем подряд, подверстывая «под статью» и нелюбовь к президенту, и неуважение к армии, к «читателям газеты “Завтра”», к «членам КПРФ». Много претензий накопилось у «бывших» к демократии с 1991 года. Сейчас все пошло в ход.

Статьи Стомахина по форме только для «Искры» бы и подходили, но это его проблема. А вот такое литературное творчество следователей – это уже проблема наша. Нас хотят заставить любить Родину громко, фальшиво и публично.