Новое время #45, 2006 г.

Валерия Новодворская

Клятвы на крови

Поведение Кремля метафизически необъяснимо. Очевидно, что последняя настольная книга в президентской администрации – это «Лекции» Ключевского. Конечно, такое домашнее чтение куда полезнее «Щита и меча» из библиотечки президента или «Звездных войн» со стола министра Иванова.

Я не спешу радоваться серьезному чтению кремлевских авторитетов, потому что в Ключевском они взяли на вооружение что-то не то. В одной из первых лекций историк говорит, что русские люди всегда были чем-то вроде квартирантов России, а не ее хозяев. При возникновении первых же проблем они, вместо того чтобы их решать, швыряли на стол ключи и говорили: «Ну все, мы пошли в другой отель» – и шли куда-то дальше, на новые земли, заниматься подсечным земледелием, естественно, не интенсивным, а экстенсивным.

Так вот, кажется, в Кремле убеждены, что россияне готовы так действовать до сих пор, хотя на целину в пятидесятые годы их выгнали партия и правительство, да и на Магнитку, Турксиб и прочие «объекты» пятилеток их тоже отправляли по разнарядке, а на Беломорско-Балтийский канал или БАМ в начале 30-х – так просто по этапу. А так оседлость у россиян дошла до полного ступора, когда легче умереть у недействующей шахты, чем поискать лучшей доли. Но в Кремле в это не верят и считают, что все «коренное» население собирается навязать узелков и разойтись в разные стороны, кто куда; иначе просто непонятен nightmare, ночной кошмар лубянско-кремлевского значения о распаде России, о сохранении ее целостности, чему, конечно, должна способствовать практическая магия названий. (Все как в развитом неолите. «Единая Россия», например). Хотя реально никто не просился на выход, кроме Чечни. Да и там теперь проситься некому. Больше никто не бьется о стены, разве что одна маленькая неформальная организация в Калининграде. Просится в Германию. Или еще более крошечная – в Петербурге. Просится в Европу. И несколько жителей бывших японских островов, которые Россия когда-то утащила под горячую руку во время войны. Жители просят отдать их Японии. Пожить охота «северным территориям».

Но это не основания для паники. Британия отказалась от империи, а Т.Блэр интересы «коренного» (видимо, кельтского) населения не защищает. Во Франции тоже проблем полно. Корсиканцы утверждают, что они вовсе не французы и делать им во Франции нечего. Бретонская интеллигенция тоже желает отделиться (по причине кельтского происхождения и гэльского языка). Однако Жак Ширак почему-то не интересуется «этнической чистотой» рынков. В Британии, кстати, тоже жители Корнуолла и Шотландии англичанами себя не считают, про ирландцев я и не говорю.

В Испании вообще перманентный сепаратизм: баски с их «Этой» и «Ботасуной» вопреки собственным экономическим интересам так и смотрят в лес, каталонцы остались на правах чуть ли не конфедеративных. Хуану Карлосу остается определить, какое население у него «коренное» (мавры с вестготами, надо полагать), и посвятить себя его защите. Если не брать давно исчезнувших половцев, скифов, сарматов и самых древних «гостей» – киммерийцев из VIII–VII вв. до н. э., то коренным населением России окажутся варяги, то есть скандинавы (в основном норвежцы и датчане) и славяне. Просто в чистом виде это все не существует уже с X века н. э. Чудь, меря, весь, монголы, татары, калмыки, литовцы, башкиры…

Не идут у меня из головы слова президента. Дело в том, что на нас блестяще оправдалось допущение, что национализм – это подготовительный класс нацизма. Мы как-то удивительно скоро доехали до спайки кровью. И даже поздно уже говорить: «Перестаньте, черти, клясться на крови…» Впрочем, любовь нам не светит. Страну пытаются повязать не только кровью, но и ненавистью. Первой попыткой круговой поруки на крови, сначала на чужой, была вторая чеченская война. И ведь удалось – от «Единой России» до СПС – в ура-патриотической атмосфере президентских выборов 2000 года. Точно нечаевские ноу-хау. Убить студента, повязать пятерку кровью, сплотить ее вокруг вождя. А если вместо нечаевской пятерки – целая страна, а вместо студента – чеченский народ?

Боюсь, подсознательный ужас перед распадом России и эта попытка объединить ее этнически, кровно, самым древним и примитивным образом объясняются тем, что власть лучше народа понимает: те мотивы, которые в новые времена цивилизации и прогресса скрепляют народы и которые лучше всего выражены в американской конституции («Человек имеет право на жизнь, свободу и стремление к счастью»), у нас не просматриваются. Государство срочно ликвидирует свободу как экономическую, так и политическую, часто по просьбе неразумных трудящихся. Право на жизнь ни в армии, ни в ходе чеченской войны, ни на Дубровке и в Беслане оно и не пытается гарантировать. А стремление к счастью, при четких приоритетах интересов государства перед правами личности, приобретает характер фантасмагории типа «Лишь было б больше чугуна и стали на душу населения в стране».

У нас сейчас идут два политических процесса (Бориса Стомахина в Москве и Тараса Зеленяка в Новосибирске), которые воскрешают в памяти формулировки «раса господ», «белокурые бестии» и прочую расистскую чепуху. Оба обвиняемых – граждане России; Тарас Зеленяк – этнический украинец, а Борис Стомахин так и вообще русский. И судят их за оскорбления этого самого национального большинства, коренного русского народа, за который вообще-то при восьмидесятипроцентном преимуществе можно не беспокоиться. А судят «за разжигание межнациональной розни», хотя цивилизованные страны страхуют национальные меньшинства, а не «национальное большинство». То есть Шафаревичу удалось явочным порядком протащить в Уголовный кодекс свою «русофобию».

Надо ли говорить, что нигде в мире не существует ни «франкофобия», ни «англофобия», ни «германофобия» и что никогда и нигде в Европе или США не будут судить француза, англичанина, немца или турка, или там алжирца за оскорбления в адрес этих народов на их же территории. Многие американцы бранили США, но никто не был за это судим. Когда «государствообразующая нация» становится священной коровой, это уже нацизм.