Новое время #43, 2006 г.

Валерия Новодворская

Не ждали

Есть такая известная репинская картина. Мирное семейство конца XIX века, воскресное утро, кофе, фортепьяно, цветы на окнах, паркет, скромный комфорт интеллигентных тружеников. И вдруг на пороге – видение. Вернулся политический ссыльный, или даже политкаторжанин. С котомкой, в грубых сапогах. На тему поэмы Некрасова: «Вот, наконец, приезжает этот таинственный дед». То есть – «Вырастешь, Саша, узнаешь».

Словом, видение из прошлого. И все в шоке. Фортепьяно захлебнулось, самовар распаялся. Забыли, выбросили из головы. А это было. И это прошло. И стало неудобно. Они же здесь просто жили, а не боролись за светлое будущее. И вспомнили. И случился 1905 год, а потом и 1917-й.

Примерно такие же яркие ощущения сейчас переживает несчастная российская интеллигенция, до сих пор стыдливо и уютно прятавшая голову под пуховое чистенькое крыло. Некий этюд на эту тему Моцарт играл Сальери в пушкинских «Маленьких трагедиях». Идет франт по бульвару, напевает, в кафе торопится. «Вдруг – тень, виденье гробовое…»

За таковую тень обыкновенно принимают В.В. Путина. Ему выпала почетная роль забить несколько последних гвоздей в крышку гроба российской демократии. Кстати, не так уж давно те же последние гвозди в крышку гроба коммунизма заколачивал Анатолий Чубайс. Но то ли дорогой покойник вылез из гроба и обернулся другой ипостасью тоталитаризма, то ли на этом поле не растет ничего, кроме библейских «терниев и волчцов».

Правда, не следует забывать и тот факт, что российская демократия сама улеглась в гроб и заказала на выборах могильщика. А похоронное бюро работает как часы. Закажешь гробовщика, придет тут же какой-нибудь мэтр Безенчук. И предложит нечто с кистью и глазетом.

В.В. Путин в нашем театре у микрофона играет строго эту роль. И раньше Страшного суда отвечать за проделанную работу ему не придется. К нему у меня вопросов нет, как и к объективной исторической закономерности («Больной или выздоровеет, или умрет» – больной-то взял и скончался). У меня есть вопросы к покойнику и к плакальщикам (а уж это точно наша роль, интеллигентская: отпевать).

Мне кажется, что наше поколение побило все рекорды. Даже у насмешника Фазиля Искандера в его «Кроликах и удавах» при всей лопоухости и длинноухости кроликов эти пушистые и белые создания не предполагали, что у них может быть какое- то мирное сосуществование с удавами. В повести все копья ломаются только вокруг одного вопроса: какой заглот будет, гуманный или негуманный?

А наши кролики из СПС, либеральной прессы, «Эха», совписов из ПЕН-центра отчего-то в 2000 году решили, что удавы, доползшие от Лубянки до Кремля, будут добывать для них морковку и цветную капусту. Хотя в том же произведении Фазиля Искандера четко сказано, что удав – это желудок и больше ничего. Может только глотать. А Лубянка умела только одно: хватать. И тот, кто рассчитывал на ее креативные и управленческие функции, просто никогда с ней не имел дела, а досужим сплетникам вроде Оруэлла, Солоневича, Солженицына, Конквеста и Авторханова не верил.

Новая реальность в точечном ее изображении возникла в тот день, когда свежеиспеченный премьер-министр «неожиданно» взял и восстановил на гранитном фасаде Лубянки барельеф с ликом Андропова. Вообще-то у премьера могли найтись дела поважней, что-нибудь связанное с экономикой, например. Это было шесть лет назад, и это был именно тот «туман холодного прошлого», от которого надеялся отмыться в баньке герой Высоцкого.

Самый первый шаг наследника Ельцина. Еще было время испугаться. Тому же Ельцину. Но он не испугался, потому что фразочки о «страшном ельцинском периоде» зазвучали только в этом году. А либеральные кролики сделали вид, что они не замечают снесенного в августе 1991-го барельефа, вернувшегося в нужное место и в нужное время. Потом произошли таинственные взрывы домов, и какого-то эфэсбэшника накрыли в рязанском подвале. Кажется, он искал там сахар: гастрономы были закрыты, а чай не с чем было пить. Однако вместо сахара в мешке оказался почему-то гексоген…

Следом за этим «бостонско-рязанским» чаепитием грянула вторая чеченская война. Это уже был звоночек погромче. Однако наши кролики ответили или молчанием, или слоганом «Путина – в Кремль, Кириенко – в мэрию», или даже неслыханной или трусостью, или глупостью, или пошлостью насчет того, что «в Чечне возрождается наша армия», а Явлинский якобы «втыкает ей нож в спину».

А потом события стали падать, как метеориты. Вопреки всякой логике и государственной необходимости в нас вколачивали советский гимн, и это все шло на грани уже чисто советского идеологического маниакала.

Потом пришли за НТВ, и не все пошли защищать. Как раз правые не пошли, потому что им в их ослеплении привиделось, что Путин хочет делать правые реформы, а левое НТВ может ему помешать. Половина правых опомнилась только тогда, когда мэрия едва не поставила на Лубянке статую Дзержинского. Другая половина – когда раскулачивали ЮКОС. Было видно сквозь веки, как ни закрывай глаза. С 2001 года все стало ясно. «С Богом! В дальнюю дорогу! Путь найдешь ты, слава Богу. Светит месяц, ночь темна. Чарка выпита до дна» (А. С. Пушкин).

Движение уже бесповоротно пошло по традиционной ветке под «Каховку». Запахло бронепоездом, который двинулся с запасного пути на основной. Можно даже перечислить «этапы большого пути». 1. Апология советской символики и «шпиономания». 2. Восстановление имперской идеологии на чеченской почве, колониализм как национальная идея. 3. «Норд-Ост» и зачистка информационного пространства на электронных СМИ (НТВ, ТВ-6, ТВС). 4. Беслан и ликвидация местного самоуправления (выборы губернаторов). 5. Античеченская риторика и ксенофобия. Начало преследования правозащитников (Нижний Новгород, «Общество российско- чеченской дружбы» и Стас Дмитриевский). 6. Нацпроекты типа «суверенной демократии». 7. Националистические марши, убийства иностранных студентов, ставка на ксенофобию и спайку по крови. 8. Властная вертикаль, переход к антиукраинской риторике, попытки расчленения Грузии. 9. Антигрузинская риторика, депортация, травля грузин. Кондопога и защита «коренного» населения, то есть формальный нацизм на государственном уровне. 10. Ликвидация «врагов народа», списки на сайтах, убийство Анны Политковской.

И вот пункт назначения. Поздно пить шампанское, уже отвалились почки. После путинского «надгробного» слова десятки нацистских организаций могут спокойно приступить к ликвидации по этим самым спискам еще 99 врагов (причем это списки депутата Госдумы). Общество пронизано страхом и ненавистью, демократы опомнились, но они разворачивались слишком долго. На месте, где могла бы быть оппозиция, проложены рельсы для того самого бронепоезда. Количество перешло в качество.

Логика развития авторитаризма – это стремление к абсолюту. Кролики в очередной раз опоздали превратиться во львов и пойдут на рагу.