Новое время #39, 2006 г.

Валерия Новодворская

Благословенные еретики

Около измайловского киноконцертного зала бродили румяные и гладкие молодые люди, предлагавшие делегатам и гостям съезда вилки с этикетками «Я сыт». Что значит этот ребус, они словоохотливо объясняли, путая СПС не только с «Демвыбором России», но даже и с «ДемРоссией»: мол, с 1990 года СПС вешает людям лапшу на уши, а вилки они предлагают, чтобы эту лапшу с ушей снимать, и вообще они сыты демократической пропагандой по горло. Подкованные делегаты съезда возражали на это, что сыты и члены «Молодой гвардии» (люди с вилками именно в ней и состояли), и прочие россияне только по милости членов СПС Гайдара и Чубайса. Завязалась межпартийная дискуссия, в которой молодогвардейцы проиграли вчистую. У них попросили лапши – чтобы было что намотать на вилку. Они неосмотрительно ответили, что лапша – вклад СПС. «Ага, – торжествовали правые, – без нас вы и лапшу себе не добудете. И не стыдно вам лезть со своими вилками к чужой лапше?» На это ответить путинюгендовцам было нечего. Их спасли ласковые секьюрити, которые широкими жестами стали указывать на выход с автомобильной стоянки. Молодые люди удалились охотно и поспешно.

Однако уже у столиков регистрации выяснилось, что СПС производит не только лапшу, но и кое-что повкуснее. Гостям и прессе выдавали коробки конфет «15 лет свободы», посвященных августовскому юбилею. Коробка была разрисована сценами из августовских событий. А заказывал революционные конфеты лично лидер СПС Никита Белых у себя в Перми на кондитерской фабрике.

Пермь – это вообще какой-то оазис демократии. Там, в сопредельной тайге, местные поэты-«дикоросы» поставили на берегу дикой реки памятник Колчаку и взяли шефство над музеем, созданным на базе трех политлагерей 70-х годов: 35- го, 36-го, 37-го. Местный губернатор сохранил свободу слова на региональном телевидении, где дают выступить не только Никите Белых, но даже всюду запрещенному и отовсюду гонимому Гарри Каспарову.

В Перми состоялось долгожданное объединение демократов: там на выборах в местное законодательное собрание республиканцы объединились с СПС. У них общий список, возглавляемый Н. Белых.

Съезд оказался совсем даже не техническим, а очень «гуманитарным» и даже сногсшибательным. Мирной парламентской партии, привыкшей быть под ельцинским крылом, очень трудно на ходу перестраиваться в изгоев, в диссидентов, в «безродных космополитов» и из лебедей, плывущих по думской глади, трансформироваться в гадких утят, над которыми все издеваются и которые лишены места под политическим солнцем.

Но прессу никто не удалял из зала. Хорошенькая девочка из газеты «Жизнь» даже ухитрилась записать частную беседу между Борисом Немцовым, Владимиром Рыжковым и Григорием Томчиным. И никто не отобрал у нее диктофон, никто не выгнал из здания. Просто пожурили. Я помню: так было и на покойном Демократическом совещании (кажется, теперь его восстановят). И Сергей Юшенков, представлявший «Либеральную Россию» (ныне нет из этого ничего: ни Демсовещания, ни «Либеральной России», ни, что хуже всего, Сергея Юшенкова), и Борис Немцов от СПС, и другие правые ратовали за то, чтобы допустить прессу от начала и до конца. А потом представитель «Яблока» говорил, что журналисты не так поймут, не то покажут и что надо их позвать только на резолюцию. Решения принимались консенсусом, и журналисты оставались томиться в холле, жадно кидаясь на каждого выходящего, надеясь разжиться материалом.

А на этом съезде журналисты резвились как хотели. Съезд был очень российский. Если принятую за основу программу перевести на символы, то это и рубаха, которую рвут на груди перед атакой или расстрелом, это и бессмертная символика Андрея Вознесенского и Марка Захарова из спектакля Ленкома: «А нашу шхуну зовут “Авось”». Еще бы! В насквозь левой стране (и даже на фоне левеющей Европы) эти правые, которых скинули со счетов, выбросили из рейтингов, которых самые глупые избиратели, голосующие обыкновенно за «Родину», ЛДПР и КПРФ, охотно бы перевешали, еще пишут программы без грамма популизма, где на каждой странице слово «свобода» встречается по 5–6 раз, гордятся и приватизацией, и либерализацией (а ведь эти понятия большинством электората прокляты). Да еще собираются взять на выборах всю власть (и большинство в Думе, и президентское кресло, дабы довершить то, что не было кончено в 1990-е годы).

Съезд вызывающе старомодных людей, над которыми не властна политическая конъюнктура. Владимир Рыжков, впервые попавший на съезд СПС, был удивлен: он не знал, что российский национальный гимн – «Патриотическая песнь» Глинки, – выброшенный В. Путиным на помойку, был подобран партией, стал партийным гимном.

Кстати, об объединении республиканцев и эспээсовцев позаботилась Генеральная прокуратура. Б. Немцов и В. Рыжков вместе ходили туда на допрос. Прокуроры как раз решают вопрос о том, надо ли заводить первое дело по закону об экстремизме.

Дело упоительное: о том, как Борис Немцов поздравил через «Коммерсантъ» с днем рождения В. Рыжкова, попутно обозвав Думу «рабской» и обещав ее «замочить»!

Как объяснил сам свежеиспеченный «экстремист», холопы опаснее террористов, а отвечать за «замачивание» он готов только вместе с президентом. В. Рыжков от знакомства с подозрительной личностью не отказался и подтвердил готовность принять участие в «замачивании».

И гимн, и верность идеалам 1990-х годов – все это выглядело как аутодафе. Акт веры, но не со стороны инквизиторов, а со стороны еретиков. Как здесь обойтись без Нателлы Болтянской, положившей на музыку российско-советско-постсоветскую историю? «Закажут очистительную мессу, бродяги унесут остатки дров... Еретики – горючее прогресса. Господь, благослови еретиков!»

В 2007 году СПС хочет вернуться в Думу. В 2011 году он уже готов сформировать крупную фракцию и заблокировать «антирыночные и антидемократические действия власти». В 2012 году партия собирается добиться того, чтобы голоса демократов предопределили исход президентских выборов. В 2015 году СПС хочет завоевать большинство в Госдуме. А в 2016-м партия собирается дать стране своего президента. А это проблематично даже в Европе.

И в этом – вся Россия. «И слышит шепот гордый вода и под и над: через четыре года здесь будет город-сад». Только в отличие от 1917 года, от тех, кто мечтал о невозможном тогда, сегодняшние мечтатели, решившие достигнуть своего горизонта в 2017 году, не собираются никого грабить и убивать. И слово «компромисс» никто больше не произносит, кроме члена политсовета Леонида Гозмана. И делегаты от регионов теперь боятся только одного: как бы руководство партии не стало договариваться с Кремлем.

Победа над собой – это самая трудная победа.