Новое время #38, 2006 г.

Валерия Новодворская

Градоначалие на фоне града

Из всех щедринских градоначальников Юрий Лужков, всенародный мэр, лелеемый москвичами, с рейтингом, сопоставимым со сталинским (если бы при Сталине можно было свободно высказываться), напоминает только одного (и самого безобидного). Тот городской голова издавал понятные всякому указы. Вроде этого: «О правильном пирогов печении». «Всякий обыватель да потрудится. Потрудившись, да вкусит отдохновение». «Всякий обыватель да печет по праздникам пироги, не возбраняя этого себе и в будни». Правда, к этому приятному и полезному реестрику прибавлялась (и прибавляется для московитов) малая толика горечи: обыватель должен был вырезать из пирога середку и преподнести «оную в дар». По отзывам очевидцев из бизнес-кругов, московская «середка» составляет от 10 до 20%. Так что как назвали неготовые к глуповским московским реалиям предприниматели Москву неблагоприятным для бизнеса городом, так оно и осталось по сей день.

Но бизнесмены, как водится, в меньшинстве. Народ за них не стоит, не понимая, что если они не заработают деньги, не создадут рабочие места или вообще уведут свой бизнес (знаю одного пивовара, который уехал вместе с заводиком в Италию), то рачительному мэру нечего будет перераспределять в пользу «малых сих». Народ своим бессменным мэром доволен. Юрий Михайлович – хороший бригадир, он, по Ивану Денисовичу, «о большой пайке заботлив». Надбавки получают пенсионеры, учителя, врачи. Пенсионеры бесплатно пользуются транспортом, могут выгодно завещать городу свою квартиру, а за это получат уход и неплохой довесок к пенсии. Бригадир Тюрин из «Одного дня» тоже горой стоял за своих работяг и хорошо «закрывал процентовку». Все были довольны, все вместе выживали. И все казалось героям Солженицына нормой.

И москвичи, и мэр Лужков, юбиляр, находятся примерно в таком же симбиозе и в такой же (по направлению и стилю) колее. Ни мэр, прежний «крепкий» советский хозяйственник, ни его кроткие подданные никогда не были вполне свободны. А когда свобода на них в 1991 г. свалилась с неба, они не смогли ею воспользоваться и возвели для себя знакомое комфортное прибежище: клетку. И там уютно расположились.

Меня даже не очень коробит имя Елены Батуриной в списке «Форбса» и все ее пластмассовые креслица. Я не считаю деньги в лужковских карманах, полагая это вульгарным занятием. Коррупцию можно минимизировать, но нельзя устранить. Даже Петр I не смог, при помощи веревки. А если в России после 70 лет советского искуса начать бороться с коррупцией, то как раз начнется раскулачивание в стиле расправы с ЮКОСом. «Смерть беспощадная всем супостатам! Всем паразитам трудящихся масс!»… Поэтому бросающий в массы этот лозунг: «Нас обокрали! Караул!» должен знать, что он делает недоброе дело. Привет ему от комбедов и комиссаров в пыльных шлемах. Бухаринский лозунг «Обогащайтесь!» сегодня (и вчера, и завтра) для постсоветской реальности куда пригоднее. Но уж тогда полное равенство: ничьи доходы не подвергать сомнению, если они, конечно, не заработаны на большой дороге или не отобраны государством.

Беда в другом: в том, что москвичи уже давно, как это было с охлосом в Риме II–V вв., требуют только хлеба и зрелищ. И еще социальной справедливости. Беда в том, что москвичи, как и провинциалы, столь же давно не требуют свободы. Лет этак с десять после выборов 1996 г. И апартеид против приезжих с Кавказа, из Средней Азии, из Закавказья, да и просто из других российских городов, поборы, штрафы, регистрация, все это средневековье, заведенное мэром Лужковым по просьбам трудящихся, находит отклик и благодарность у московского обывательского большинства. Исчезающе малое либерально- интеллигентное меньшинство на последних выборах не смогло провести в столице ни одного своего одномандатника. То есть Москва стала купеческой (это бы и хорошо), но охотнорядской, и никакие наши горькие истины ей не нужны, вместе с либерализмом, западничеством и толерантностью. Нужна развесистая клюква. А в ней Юрий Михайлович никому не отказывает. Со зрелищами все в порядке. Даже Мадонну заманили.

В смысле зрелищ москвичи и мэр тоже живут в полной гармонии. Дни города. Шарики, ряженые, салюты. Нелепейший, вульгарный вариант перевода иностранных букв на вывесках в русский алфавит, чтобы москвичи не чувствовали фрустрации из-за незнания языков – это тоже мэрская инициатива по потаканию дурным привычкам горожан. Хотя горожане эти названия даже с русскими буквами все равно не понимают (ведь перевода нет, есть калька). Зато латиница не колет никому глаза.

Между поступками, мнениями и настроениями москвичей и поведением их мэра существует какой-то ужасный резонанс. Когда мэр перед 1996 годом предал непопулярного Ельцина, это было эхом настроений едва не проголосовавших за Зюганова москвичей. Когда москвичи опомнились и Ельцина выбрали, Лужков радостно вернулся «под знамена». Когда москвичи возлюбили строгого Путина, послушание и даже забегание мэра вперед тоже отразили московские настроения. Достаточно нелепые наезды Юрия Михайловича в сопредельную Украину в тщетной погоне то за Крымом, то за Черноморским флотом, то за Севастополем; его высказывания в пользу абхазского, южноосетинского или приднестровского сепаратизма – это тоже ловко подхваченные импульсы имперской жадности московского населения. Чутье у мэра безошибочное. Он чувствует настроение большинства (а 10% остальных его не волнуют) и ведет эту толпу, распаляясь от ее страстей и заблуждений. Московский канал ТВЦ-центр как раз эти охотнорядские взгляды и транслирует.

Эта синхронность очень опасна. Красивая и нарядная Москва, которую не возмутили ни «Правый марш» с нацистской подоплекой, ни разгон гей-парада, ни грубый арест пикета правозащитников в годовщину Беслана (эти «отщепенцы» попытались полемикой с властями омрачить День города, а у нас же принцип: «Мертвые мертвы, а живым надо есть дурманные листья») кажется вышедшей из глубокого Средневековья. Довозрожденческие времена.

Эта Москва и этот мэр органичны для России XIX и XX веков, но для европейского взгляда вся эта наша изоляционистская, помпезная риторика и жизнь на отдельно взятой глухой заимке – дикий анахронизм. Сегодня Москва вполне медвежий угол с зеркальными витринами. Конечно, и мэрия должна быть комфортабельной берлогой. Поэтому мэр Москвы и говорит, что нас не любят на Западе. Но там же давно человеческая жизнь, а не обстановочка сказок и романов Салтыкова-Щедрина.

У Юрия Михайловича Лужкова – непробиваемая народная поддержка. За ним – Москва. Сегодняшняя Москва.