Новое время #26, 2006 г.

Валерия Новодворская

Статья для Александра Сергеевича

Был бы Пушкин, а статья найдется. Такой эпиграф можно предпослать к тексту поправок, которые накулинарили придворные депутаты, вечно озабоченные тем, что не все инакомыслящие и инаковидящие (а один раз в месяц еще и инакоговорящие в эфирах «Свободы» и «Эха Москвы») посажены в тюрьмы в их вертикальной зоне. Увы! Августовская революция отменила самые актуальные для путинцев статьи УК из бывшей «особенной части» УК, то есть политические. А без них как без рук. Ни 70-й, ни 190-й! А их можно было очень красиво перефразировать и переписать, приспособив к потребностям времени. Вместо «антисоветской агитации и пропаганды в целях подрыва и ослабления строя» – «антироссийская агитация в целях подрыва и ослабления стабильности». Вместо «клеветы на советский общественный строй» – «клевета на российскую действительность и национальные ценности». Но робкие думцы убоялись этих аллюзий и параллелей и сели изобретать велосипед.

Цитирую законопроект, вернее, его преамбулу, полную ностальгии по полновесным идеологическим статьям, по звонким семилетним приговорам (плюс пять «по рогам»), по фанфарному безмолвию и многодумному безмыслию во всех эфирах и во всех газетах. Вот оно, профессиональное негодование Министерства Любви, вот суровый гражданский протест ущемленных в своих фундаментальных правах палачей: «так, пользуясь пробелами в законодательстве, фактически стала возможной публичная деятельность лиц (в том числе в СМИ и в Интернете), которые напрямую не призывают к осуществлению экстремистской деятельности, но в завуалированной форме побуждают к ее осуществлению или допускают возможность такового осуществления. При этом авторы подобных материалов, а также лица, причастные к изготовлению этих материалов, не признаются лицами, осуществлявшими экстремистскую деятельность, и практически не могут быть привлечены к ответственности за указанные деяния».

Любое государство сочло бы себя навеки осчастливленным, если бы его граждане не занимались экстремистской деятельностью. А если бы они вдобавок еще и не призывали к ней, это уже было бы не государство, а настоящий заповедник, и туда впору было бы входить в медицинском халате и в бахилах, как в музей или лабораторию. Но нашему государству этого мало. Тем более что «представляется, что имеющийся в федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» набор признаков экстремизма уже не в полной мере соответствует новым угрозам и вызовам, которые встают перед государством и обществом в настоящее время». То есть чем больше стабильности и чем выше рейтинг гаранта, чем выше цена на энергоносители и чем больше политиков, бизнесменов, чиновников и знатных писателей и актеров проваливаются в единые медвежьи берлоги и вылезают оттуда, держа в когтях партбилет, тем больше, оказывается, в обществе вызовов и угроз. Вам это ничего не напоминает? Мне так давнюю и свежую, как выяснилось, мысль товарища Сталина об усилении классовой борьбы по мере продвижения к коммунизму.

Так вот, наше государство не просто преследует всех, кто осмеливается звать народ в другую сторону: на Запад, к парламентаризму, к открытому обществу, в реальный либеральный капитализм. Государство принюхивается и выискивает мыслепреступления. Впору Полицию Мысли создавать. Возможно, эту функцию взяло на себя объединенное ведомство Суркова–Павловского.

Я неслучайно начала с Пушкина. По этим новым поправкам Николай I просто обязан был бы посадить поэта в Петропавловскую крепость. В Алексеевский равелин. Побуждение кого-либо к чему-либо «в завуалированной форме» прямо отправляет нас в советское вчера или даже позавчера, когда при Брежневе, Хрущеве или Андропове следователи доказывали подследственным, что они явные антисоветчики и разрушители строя, раз требуют свободы слова, печати или вывода войск из Чехословакии в 1968 г.

А еще раньше сталинские следователи пытали людей, разорвавших газету с портретом Сталина или не повесившим дома его светлый лик, чтобы заставить их признаться в намерении организовать покушение на жизнь вождя. Намерение, скажем, было очень сильно «завуалировано», но сталинские соколы видели сквозь металл и читали в душах, как в открытой книге.

Так вот, Пушкину повезло. Он жил в либеральную эпоху. У Николая I не было такой Думы и таких депутатов. Разве пушкинское стихотворение о «любви, надежде, тихой славе» не гарантировало поэту хотя бы 10 лет? «На обломках самовластья напишут наши имена»? Вот вам и побуждение к осуществлению революции. Но еще любопытственнее – это как «допускают возможность осуществления экстремистской деятельности». Здесь погорят все пророки и футурологи, политологи и аналитики. По этой поправке преступен политолог, предсказывающий, что моральное и материальное разрушение Чечни приведет не только к терроризму, но и к распространению войны на весь Кавказ. Умные люди предупреждали о возможности «Норд-оста», Беслана, взрывов в метро. Значит, «допускали возможность осуществления экстремистской деятельности».

Пушкину хорошо, он до поправок не дожил, а то за его «Кинжал» не миновать бы ему каторги. «Свободы тайный страж, карающий кинжал, последний судия позора и обиды». Явное допущение экстремизма. Но самый главный перл и яхонт в поправочках – это публичная клевета в отношении «лица, замещающего государственную должность РФ или государственную должность субъекта РФ при исполнении ими своих должностных обязанностей, соединенная с обвинением указанного лица в совершении деяний, содержащих признаки экстремистской деятельности, либо в совершении тяжкого преступления». Словом: «Эй, товарищ, подними повыше ворот, подними повыше ворот и держись. Черный ворон, черный ворон, черный ворон переехал мою маленькую жизнь».

Это ворон ворону глаз не выклюет. А экстремист экстремисту – запросто. Теперь если скажешь, что г-н президент «распилил» ЮКОС или осуществил геноцид в Чечне, или задушил СМИ, то как раз в экстремисты и попадешь. Даже про Ткачева нельзя сказать, что он нацистскую политику проводит. Даже Рамзана Кадырова бандитом нельзя назвать. Ни про генпрокурора, ни про «винодела» Онищенко, ни про басманных судей, ни про министра Иванова. Даже про Суркова, нашего Торквемаду, ничего не скажи. Слово и Дело Государево!

Вот такую статейку хотел Съезд нардепов при Горбачеве принять, да народ возмутился – и не прошло. Тогда с ярмарки ехал тоталитаризм, а сейчас, похоже, мы едем.