Новое время #23, 2006 г.

Валерия Новодворская

Очередное искушение христиан

Не везет церкви, именующей себя Христовой (и в той же степени ею являющейся, как школьный учебник литературы является этой самой классической литературой). В отличие от красочного, причудливого, но очень однозначного ислама; слишком регламентированного иудаизма; бесплотных, туманных и таких для нас чужих буддизма и брахманизма (которые взялся исследовать серьезно один лишь Г. Гессе) – христианство, вольное и непричесанное, смело окунающееся и в человеческую душу, и в человеческую жизнь, дает такую почву для трактовок, что Святые престолы всех мастей не успевают писать опровержения, давать запретительные рекомендации и устраивать пикеты. Если исламу пришлось иметь дело с насмешливым Салманом Рушди, Омаром Хайямом и несколькими довольно простыми и плоскими карикатурами, христианство вызвало к жизни великие произведения искусства в музыке, живописи, поэзии и прозе. Произведения, по силе воздействия равнозначные Евангелиям и Ветхому Завету, а то и превосходящие их. Моцартовский «Реквием», музыка Баха, «Христос в пустыне» Крамского, работы Ге, Рембрандта, Рибейры, Эль Греко, да Винчи (с которого и начался этот вредный код).

И дальше – спасу нет. Блок, Гумилев, Рильке, Мандельштам, Леонид Андреев, Мережковский, Булгаков, Ю. Эдлис с его «Сочельником», Ф. Г. Лорка, Достоевский… А тут на головы церковников и примкнувших к ним клерикалов свалился еще и кинематограф. Вплоть до рок-оперы Jesus Christ Superstar (очень красивый, очень нежный, очень печальный и светлый христианский фильм о любви, о смерти, о предательстве, о вере, о вечности и вечном одиночестве Христа там, на кресте: съемки кончаются, труппа собирается и уезжает, а ему оставаться на кресте как ориентиру человечества, как его артефакту).

Потом был Скорсезе, «Последнее искушение Христа». По- настоящему великий фильм, который надо показывать в семинариях. А встретили его прямо как самого Христа: в штыки, в розги, в тернии. И за что? За то, что Иисус Христос посетил Марию Магдалину и утешил ее, ободрил, как только мужчина может утешить и ободрить женщину, которую несправедливо считают конченой и падшей. И ведь не ошибся! Она откликнулась и на доверие, и на ласку: уверовала и стала в ряды апостолов и не бросила Учителя даже на Голгофе. Хотя фильм не об этом.

Последнее искушение Христа – это искушение жизнью, искушение благополучием. В тот самый момент, когда он без всякой помощи божественной природы, тяжко страдая на кресте, промолвил, не сдержался: «Боже, зачем ты меня оставил?» По фильму (и в жизни Христос об этом наверняка задумывался) в эти минуты агонии Христу представилась перспектива: не умирать, не страдать, тихо жить, праведно, спокойно, с Марией Магдалиной и детьми. Чем плохо? Разве такая тихая, честная семейная жизнь не угодна Богу?

Насчет Бога – не скажу. Он непознаваем, и вообще трансцендентное – не главное в христианстве: христианство не мудрствует лукаво, оно идет рядом с человеком, забегая вперед и увлекая человека за собой. Но Иисус, как великий человек и великий реформатор, понял то главное, о котором так светски и так понятно потом скажет Некрасов: «Дело прочно, когда под ним струится кровь». Впрочем, Иисус и сам так считал, его слова донесены до нас Иоанном: «Истинно говорю тебе: если пшеничное зерно упадет в землю и не умрет, то останется одно, а если умрет, то принесет много плода».

Суть христианского прозелитизма очень четко описана у безбожника Хемингуэя в рассказе «Сегодня пятница». Там один римский легионер говорит другому: «Покажи мне такого, чтобы оттуда, с креста, сам сойти не захотел, когда подопрет. Покажи, и я сам к нему туда влезу».

Вот так христианство стало мировой религией. На свете было много богов, и они все умели гневаться и карать человека за грехи: Аллах, Иегова, Юпитер, Один, Озирис. За грехи или за нарушение некоего кодекса (ведь грех – чисто христианское понятие). Но только один Бог отдал жизнь, чтобы искупить грехи человечества, то есть «душу свою за други своя».

Мы знаем одного Бога – мученика, одного Бога – узника совести, одного Бога – диссидента. И звали его Иисус…

А тут новая напасть: фильм «Код да Винчи» по роману Дэна Брауна. И Римско-католическая церковь сделала ту же глупость, что и по поводу ленты М. Скорсезе (демонстрацию которой НТВ у нас устроил только со второй попытки, даже в светлые ельцинские времена). Она «не рекомендовала» читать роман и смотреть фильм. Так и вижу: Евангелие и список «рекомендованной» литературы в конце. Слава богу, Святой престол понимает хотя бы то, что запретить он фильм или роман уже не может. Но все равно: глупо ставить монахиню в пикет на ступеньках Дворца просмотров Каннского фестиваля.

РПЦ, как всегда, переплюнула всех конкурентов: запретила да еще просила снимать крест перед просмотром. Дюжие клерикалы, которые, хотя и увешаны иконами, как новогодняя елка шарами, даже кресты держали как дубинки, угрожая безбожникам- зрителям. И, как всегда, коммунисты – в первом ряду. По части веры в дубинку и запреты равных им нет.

Так что же такое сотворили Дэн Браун с режиссером, какие новые надругательства над библейскими прописями они изобрели? Да ничего особенного. Новая трактовка сущности Святого Грааля. Трепетное уважение к женщине, к материнству, к человеческой плоти и земной любви. Мария Магдалина не просто стала спутницей Христа, товарищем по борьбе. Она была его женой и родила ему дочь уже после казни. Ну и что?

Во многих фильмах и романах (с участием Шварценеггера, кстати), начиная со знаменитого «Ребенка Розмари», сюжет замкнут на том, что у Сатаны рождается (или должен родиться) земной сын. Так что же, Сатана сильнее Христа? Сатана мог иметь ребенка («Омен», 4 серии), а Христос, всемогущее существо, не мог бы? Захотев стать человеком и умереть человеком (в прямом смысле: Христос умер по-человечески, по слову поэта: «Может быть, не выйдешь победителем, но зато умрешь, как человек»), Христос мог окончательно спасти Магдалину, сделав ее женой и оставив на земле свою плоть и кровь для поддержки человечества.

Протестанты, кстати, не протестуют. Они давно отвергли глупый, бесчеловечный обет безбрачия и от этого не стали дальше от Бога.

В фильме действуют те же силы, что и вокруг него в наши дни. Из Opus dei или «хранителей», которые в равной степени готовы убить ради догмата. А смысл фильма в том, что женщина, начиная с Магдалины, – Святой Грааль, и все это поперек охоты на ведьм и средневекового мракобесия. Главное – человечность.

Это и есть крамола Дэна Брауна. Возможно, Христос не был Богом, но просто великим пророком. Человеком, мерой всех вещей. Теологи давно должны были обратить внимание на обилие художественных трактовок образа Христа. Христос для нас не чужой. Он нам друг, а не начальник. А церкви ищут начальников и ждут приказов.

А ведь Евангелие – это тоже роман. И этот роман принесет нам еще сюрпризы.