Новое время #6, 2006 г.

Валерия Новодворская

Россия на пути газавата

В пятом классе меня глубоко поразил один «антирыночный» роман советского классика Беляева. Сейчас о нем давно бы все забыли, если бы не культовый фильм «Человек-амфибия». А в начале шестидесятых у советских любителей фантастики зубы были на полке. Стругацкие только начинали, а западная фантастика была запретом (непонятно, почему) и недоступна. Ну и читали с горя Беляева. Поразивший меня роман назывался «Продавец воздуха». Какой-то безумный делец с помощью чудака-ученого, искавшего спонсорскую помощь для научного эксперимента, решил закачать земную атмосферу в подземные хранилища и продавать воздух желающим подышать по той цене, которую он назначит. Ведь воздух – это жизнь. Кто станет спорить о цене с хозяином этой жизни?

И все шло по плану, но только в эти подземелья, в ставку дельца и лаборатории забрел путешественник и журналист. Влюбил в себя дочь ученого Нору, ученого распропагандировал, сам чуть не погиб. Но ученый и Нора раскаялись и покончили с собой; журналист бежал, чтобы предупредить человечество, которое не могло понять, почему воздух вдруг стал таким разреженным; делец же, попытавшись высосать всю атмосферу, взорвался со своими хранилищами вместе. Ошибочка вышла в расчетах. Пожадничал предприимчивый господин. А какая идея, какой бизнес-план: взять человечество за горло и заставить покупать каждый глоток кислорода, азота и водорода. Владеть ключами от жизни и смерти.

Потом был и второй роман, уже качеством получше. Но с той же убогой моралью: смотрите, что творится при капитализме, до чего додумываются бизнесмены. Алексей Толстой. «Гиперболоид инженера Гарина». Я забыла сказать, что журналист из первого романа был левым. И Норе он долго втолковывал, что надо делиться, а воздухом торговать и вовсе грешно. Гарин же устроился еще лучше. Изобретя лазерное оружие, он пробился к Оливиновому поясу и стал качать оттуда золото. Валюта обесценилась, биржи рухнули, мир погрузился в хаос. И Запад сделал Гарина диктатором, только бы он закрыл свою золотую лавочку. А разведчик Шельга из советской России поднял восстание и спас человечество с биржами вместе. Гарин кончил плохо: на необитаемом острове. Но план своей утопии со счастливой элитой и генетическими рабами для всех работ составить успел (у него вышло что-то вроде Хаксли – «О дивный новый мир»).

Вот уж не думала, что третья книжка из той же серии будет писаться на моих глазах. Схема одна: 1. Монополия на какой- нибудь жизненно необходимый товар в руках одного лица (или одного государства). 2. Монополист берет человечество за горло и диктует ему любые политические и экономические условия. 3. Человечество паникует и готово сдаться. 4. Благородный герой или не нуждающаяся в ресурсе страна становится на пути негодяя. 5. Негодяй бежит или гибнет, человечество ликует, герой делает резюме.

Интересно, что и у Беляева, и у Алексея Толстого в адрес «рыночника-монополиста» звучит схожее определение: фашизм. Но уж никак не коммерция.

Что-то в слабой форме подобное этим двум антиутопиям, беляевской и толстовской, мы видели в 70-е годы, когда Европу пытались взять за горло арабские страны, у которых в руках была нефтяная дубинка. Мы все это вычитывали во франкоязычных изданиях, потому что советские СМИ, вестимо, информации об этом не давали. Нефть можно было получить с одним условием: предать Израиль, отказаться от поддержки. Франция согласилась получить нефть такой ценой, а Нидерланды – нет. Какое-то время ездили на работу на велосипедах, а по воскресеньям слушали мессу в ближайшей церкви и сидели дома. Я как раз читала запись в дневнике одного франкоязычного тинейджера, опубликованную в газете. Неслыханное дело! Уикенд без автомобиля. Так что прецеденты были. Даже Уго Чавес со своими 10% нефти, которые для себя у них закупают Штаты, и то тщится шантажировать: не буду, мол, продавать.

Самое интересное – это то, что даже Брежнев тюменскую нефть для шантажа против западных держав не использовал. Просто мы на эту нефть жили. Югославские плащи, венгерские туфли, австрийские сапоги – все было благодаря этой нефти. И советская радость – колбаса. Правда, колбас, ветчины и сыров хватало только на Москву. И на тверских, уральских и южных конкистадоров с рюкзаками, которые ее в столице по выходным добывали. Наверное, это стоило бы назвать на лексиконе Анатолия Приставкина: «Взять жратье». То ли вдохновения у кремлевских старцев не хватило (но ведь на Афганистан нашлось!), то ли цены на нефть не было соответствующей. А здесь так называемое «возрождение России» (или тоталитаризма, что вернее) как-то прочно сплетается в одну холодную промороженную петлю.

Может быть, здесь и был элемент случайности (так уж сложилась нефтегазовая конъюнктура), но со стороны это выглядит как безжалостный умысел. Сначала государство собирает все свои ресурсы в мозолистый кулак, все, что так или иначе ушло в частные руки во времена ельцинской приватизации. Забирает жестоко, с кровью, как это случилось с ЮКОСом. Остальные сами изъявили покорность и продали все казне, взяв даже хорошую цену. Смотрите, банк «Нефтяной» – совсем не гигант, его активы сравнительно с юкосовскими ничтожны, но г-н Линшиц в розыске: он не только дал работу Борису Немцову, но и жертвовал на СПС и «Яблоко». Кормил демократов, уже списанных Путиным на берег с политического корабля. Все до нитки, до копейки, до барреля, до кубометра должно быть в одних руках и в едином строю.

А дальше начинается, собственно, сам газават. И это даже не гипербола. Что такое классический газават? Это, кажется, мщение неверным и приведение их под руку Аллаха с Магометом, пророком его. Мы мщение неверным и увидели. Цена на газ была установлена в зависимости от верности Большому Брату. Самая льготная цена – диктатору и изгою Лукашенко, давно уже ставшему для кремлевской хунты (легитимной de jure, но de facto ведущей себя почему-то как режим каких-нибудь черных полковников или генералов латиноамериканского розлива 70-х годов) образцом для подражания и предметом зависти. В смысле «делать жизнь с кого». Молдавии – подороже. Грузии – еще дороже (но она так бедна, что 500 баксов не запросишь). Странам Балтии – как неродным, но не слишком жестко. Во- первых, они уже в НАТО, в ЕС и ушли давно и безвозвратно. Отрезанный ломоть. Меры дисциплинарного воздействия применять поздно. А вот Украине – цена смертельная. И открытым текстом сказано, за что: за намерение уйти в НАТО, за европейский выбор. А требование одно. Чтобы все было, как во вставной новелле про Великого Инквизитора из «Братьев Карамазовых». Чтобы вернулись и сказали: «Поработите нас, но накормите».

СНГ становится чем-то знакомым до боли, с вышками и колючкой по краям. И от нашей рыночной энергетической экономики за версту пахнет теорией мирового господства. Беляев, Толстой, Путин. Для третьей книги в серии слово «фашизм» подходит с поправкой на моды XXI века. На дизайн.