Новое время #49, 2005 г.

Валерия Новодворская

Наши в городе

Наши демократические публицисты все время удивляются: откуда в России такие националистические настроения? Почему здесь так не любят «инородцев?» Почему фашисты плодятся, как кролики у отца Федора из «Двенадцати стульев»? Удивителен народ, так удивляющий своих демократов! Хотя следовало бы скорее дивиться тому, что фашизм появился в Германии. Слишком недолго она побыла мощной и крупной державой. Еще в начале XIX века Австрия (Oester reich, Восточный рейх) была сама по себе, в составе совсем другой империи; Пруссия не была достаточно весомой страной для того, чтобы зазнаваться и смотреть на соседей свысока; а вместо Германии была куча княжеств, интеллектуалы которых еще только мечтали о едином фатерланде. Тогда в этом не было квасного привкуса реакции, еще шел сплошной прогресс, и даже крамольник и диссидент Генрих Гейне поучаствовал в этом шествии.

Все делалось очень быстро. В 70-е годы во франко-прусской войне победила Пруссия, не Германия. А в 1914 году против Антанты выступала уже единая Германия. Рейх. Фатерланд. Может быть, германский кризис с массовым безумием, свастиками, крематориями, «тысячелетним рейхом», бредом об «избранной расе» и «жизненном пространстве» связан был именно с долгим пребыванием в геополитическом «подполье», с вечной ущемленностью, с раздробленностью, с памятью о недавних (сравнительно) наполеоновских и уж, конечно, антантовских победах. Германию в 1918 году разбили жестоко и по древней формуле Vae victis («Горе побежденным»). Без всякого плана Маршалла. Без Эльзаса и Лотарингии можно было жить, они и так долго напоминали некое переходящее знамя, пока не стали окончательно французскими если не исторически, то географически. А репарации – это вообще средневековое понятие. Аналог дани. Еще несколько десятилетий, и Женевские конвенции и другие международные документы запечатлеют новые принципы и для мира, и для войны. Это будет то, что декларировали, но не дали большевики: мир без аннексий и контрибуций.

Кстати, начинался германский фашизм совсем безобидно, с песни «Стража на Рейне». В ней, правда, уже намечался некий вызов: «Мы стережем наш Рейн родной». Но прямого нацизма еще не было. Внутриутробное развитие. А сколько раз мы это слышали по ТВ, по радио, под окном, на митингах! Мы бережем (и стережем!) наши родные Курильские острова, отнятые у Японии; наш родной Калининград (то есть немецкий город Кенигсберг); наш родной Крым с самой родной Тузлой; наш родной Севастополь (все завоеванное Потемкиным, отнятое у крымских татар, высланных по этапу из их Бахчисарая, Хоба- тепе, Старого Крыма). А сколько сил и ресурсов было затрачено, чтобы сберечь Черноморский флот, совершенно бесполезный в нынешних условиях! Сейчас националистические лозунги звучат чаще, агрессивнее, «полифоничнее» и уже с идейным обоснованием и практическими выводами насчет выселения «инородцев». Сначала с Кубани при «батьках» (Кондратенко и Ткачеве), теперь уже и из Воронежа, Петербурга, Москвы. «Штурмовики» убивают антифашистов, иностранных студентов и даже детей. Даже нацистский флаг стилизован и спародирован лимоновцами (вот уж где поистине юмор неуместен), и этот флаг не только выносят на улицы, но и украшают им иные демократические митинги.

У России очень большой стаж самого оголтелого национализма с откровенно нацистскими моментами. Космополитическая, открытая, толерантная и мультикультурная Киевская Русь в XV веке сменяется глухой, как забор зоны, спесивой и изоляционистской Московской державой. В XVI веке Московское княжество, подавившее и подмявшее всех остальных, окончательно отключает критический разум и до Петра предается самоупоению. Как же! Третий Рим! Византия, незыблемость, застой, «фараонщина». Византийские золотые ризы, византийский божественный кесарь, византийская роскошь и византийский тоталитаризм. Петр этот тихий омут всколыхнул, лягушек распугал, но очень ненадолго. И при Екатерине I, и при Елизавете они снова дружно заквакали. Да и Анна Иоанновна оказалась не западной принцессой, приобретшей в замужестве некоторый лоск, а «владычицей морскою». А светскую и западническую Екатерину II таковой сделала молва. «Народное мнение». После чего Екатерина испугалась (да тут еще совсем уж «народный» Пугачев подвалил) и решила срочно укреплять самодержавие.

Александр II сделал очень мощный прорыв в европейскую реальность, но и он застрял в народном, народническом и народовольческом ледяном крошеве. А потом все опять схватило морозом. Видно, советники Александра III посоветовали ему искать противоядие: новую национальную идею. И она нашлась. Ее давно уже сформулировал Уваров: самодержавие, православие, народность.

Лозунг «Россия для русских» еще не звучит, но инородцам уже неуютно. В следующее царствование начнутся еврейские погромы. Будут судить Бейлиса за якобы ритуальное убийство русского отрока. «Союз русского народа», оригинальная партия, приписавшая к себе самого Михаила Архангела, – это уже нацизм. Александр III будет переводить польские гимназии, университеты, вывески и ресторанные меню на русские рельсы, на русский язык. Будет пинать немцев за «засилье». Будет бороться с финским делопроизводством и латышским языком. Евреи получат процентную норму для гимназий и университетов. Царь станет иконой, круговой порукой, ритуалом, тотемом. Вместе с православием и самодержавием. Народ будут учить ксенофобии в школах и армейских «учебках».

Русско-японская война – еще одна прививка ксенофобии («желтолицые черти», «япошки», «макаки»). 1914 год – еще один прилив крутого национализма, теперь против «немчуры». И все. И этого хватит. Третий Рим развернется во всю Евразию. Монархия падет, но национализм останется.

Сталин был «русопятом», то есть не русским, но пламенным носителем идеи русского национализма. Поэтому пойдут под нож «буржуазные националисты» (другие народы, чья интеллигенция посмеет напомнить о своих правах), поэтому поедут в ссылку народы, отличающиеся своей национальной спайкой. Поэтому возникнет «дело врачей» и шквал антисемитизма. А после краткой ельцинской переменки мы с удвоенным рвением под руководством народного, самодержавного, православного президента роем себе яму в направлении уваровской триады и нового тысячелетнего рейха. Они все «идут вместе»: нашисты, молодогвардейцы, единороссы бурые или синие. А впереди всех скины, баркашовцы, все эти гомункулусы, созданные in vitro чекистами, но вполне способные к убийствам in vivo.

У нас есть прочная историческая основа. Мы идем из националистического прошлого к нацистскому будущему. Говорят, что чекисты рискуют, разгоняя эту волну. Увы! Они не рискуют ничем. Они это умеют: расстреливать «украинских националистов» и пытать «сионистскую агентуру». Чекисты не рискуют ничем и никогда.