Новое время #44, 2005 г.

Валерия Новодворская

Все врут календари

Многострадальное примирение и такое же измочаленное согласие нашли себе новый приют, официально перекочевав вместе с выпивкой и закуской с 7 ноября на 4-е. Такая минимальная дистанция наводит на нехорошие будничные подозрения, что отбор совершался в интересах застолья: чтобы напитки не выдохлись и закуска не остыла. Потому что к примирению и согласию новая дата имеет такое же косвенное, мягко говоря, отношение, как и предыдущая. Конечно, больший ляп, чем приурочить согласие к началу Гражданской войны, массового террора, геноцида и прочих стихийный бедствий, случившихся в стране после 7 ноября 1917 года, то есть после октябрьского переворота, трудно было и придумать.

Тот праздник был печальным плодом общественной запущенности и ельцинского малодушия. Общество держалось довольно-таки увесистым большинством за эту жуткую дату, словно черт за писаную торбу. Оно и сегодня, неквалифицированным большинством согласное похоронить Ленина, квалифицированным (80 с лишним процентов) настаивает на том, чтобы мавзолей, хоть и без начинки, остался на месте. А это уж полная шизофрения, ведь в этом оккультном здании бар не откроешь и рок-концерт не проведешь. А сакральное значение уходит вместе с мумией. Какой же алтарь без Бога?

Отмечать в качестве праздника день большевистского переворота в демократической России – это был явный анахронизм. И прозрачный намек на качество, осознанность и уровень этой демократии. Но отнять эту кость у «совков», у Зюганова, у Анпилова, у Варенникова Ельцин не посмел. Он уже сдавал завоеванную территорию пядь за пядью. И своя демократическая земля становилась чужой на глазах. Страна плыла по течению, пока не приплыла к тихой путинской пристани. И вот мы в гавани, на вечном якоре, в сухом доке. Откуда же вдруг эта манна небесная – перенос одиозного праздника на дату хотя и нелепую (сейчас эту теорему мы докажем), но за дальностью времен менее раздражающую демократическое сознание?

Эту кость Путин бросает явно не нам: демократы, малочисленные, но постоянно лающие на слона, кости у него не заработали. Кость эту бросают мировому сообществу и одновременно отнимают у коммунистов. Совмещают приятное с полезным. И не потому, что идеологически абсолютно нейтральным властям (чья политическая девственность разбавлена имперско-изоляционистским коктейлем и настояна на советских корнях) так уж претит коммунистическая доктрина. Вовсе нет. Просто коммунисты – сильные конкуренты в регионах. Если не считать кандидата «против всех», они почти всегда на втором месте. А сроки его жизни, кажется, ограничены. В Москве никакого «против всех» уже нет, а скоро и на федеральном уровне не будет. Один здоровый позитив останется. «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР, Партия пенсионеров. Каравай, каравай, кого хочешь, выбирай.

Так что вместо политического праздника для коммунистов и крайне левых всех сортов мы получили памятную дату для националистов всех фасонов. Ибо на этот раз согласие и примирение приурочены к Смутному времени. К самому его разгару. То есть мы со своим примирением попали из огня да в полымя. И вместо красных дьяволят («неуловимых мстителей»), комсомольцев-добровольцев, матроса-партизана Железняка, Щорса и Чапаева нам предлагается следующая обойма народных героев, и главная пуля в ней – Иван Сусанин. Из одноименной оперы «Жизнь за царя» (нельзя же раскрывать все скобки и переименовывать оперу в «Жизнь за президента», хотя хор «Славься же, славься, наш русский президент» звучал бы очень соблазнительно).

Интуиция мне подсказывает, что самодержавие, православие и народность, которыми густо насыщена ура-патриотическая опера (из которой мы полюбили один только напев, и то в основном за то, что он заменил александровский ужас), были главной приманкой для учреждения данного сюжета в качестве нового национального праздника. Беда только в том, что никакое согласие к данной дате не приурочено. Да и «польские захватчики» – такой же миф, как «мировая закулиса». Поляков привел на Русь вполне русский дворянин Григорий Отрепьев (хронологически Самозванец №1), использовав их в качестве кондотьеров. Ни одного сражения это войско не выиграло, воевода Годунова Басманов бил его в каждом сражении, так что польская держава только теряла шляхтичей.

Так как же наголову разбитый уже под Москвой Отрепьев попал на престол? Просто Борис Годунов очень быстро прошел свой реформаторский период: закрыл границы, восстановил опалы, казни, пытки, доносы и политический сыск. А тут еще глад и мор. Народ его разлюбил, а знать просто перешла на сторону «царевича Дмитрия» в надежде на «оттепель» (и, кстати, получила полную «перестройку»). Поляки не получили ожидаемого Смоленска и ничем не правили, потому что Отрепьев оказался хотя и западником, но патриотом. Однако его реформы перевернули весь затхлый российский мирок и вывернули Русь наизнанку, как шубу. А силового обеспечения у гуманиста Отрепьева не было. И бояре вновь устроили мятеж, полякам устроили «Варфоломеевскую ночь», и они гибли без счета после убийства Отрепьева. Ничего себе завоеватели! Они и одеться не успели.

Однако на Руси рухнула власть, и после выгнанного очень быстро Василия Шуйского наступили полный хаос и гражданская война всех против всех. Один душегуб Болотников («народный вождь» в наших учебниках) чего стоил! Бояре в ужасе прибегли к посредничеству польского короля Сигизмунда. Тем более что появился Самозванец №2 («Тушинский вор»). А также казачий атаман Зарубин, и это было только начало. Сигизмунд долго пытался договориться с боярами о престоле для себя или своего сына Владислава. Но пока часть бояр обсуждала с ним «кондиции» (условия), другие продолжали драться всласть. У поляков на этом чужом «празднике» точно трещали чубы.

А Сусанин сильно напоминает будущего «матроса Железняка» (все мифы сделаны по одной выкройке). И история с болотом и поляками прямо-таки из песни «Он шел на Одессу, а вышел к Херсону».

Боюсь, что главная сверхзадача нового праздника – это действительно смерть. За царя, за Отечество, за веру, за ВЧК, за президента, за ФСБ, за «Газпром». В Чечне, в Дагестане, в Кабардино-Балкарии. В «Норд-Осте». В Беслане. И главное – чтоб «с улыбкой на устах», как завещал Павел Грачев.

Что-то у нас проблемы с праздниками. Вернее, с историей. Как здесь не поверить философу Кьеркегору. «И у него нет прошлого, по которому он мог бы тосковать, ибо его прошлое еще не настало». И дальше не лучше: «Как нет и будущего, на которое он мог бы надеяться, ибо его будущее уже прошло».

Когда гражданская война завершается «примирением и согласием» после победы одной стороны над другой, как это было в Испании при Франко, – это значит, что кто-то кого-то убил и закопал. И надпись написал: «Национальное примирение и согласие». В России, судя по участи загнанных в замакарские и зателятные края Ходорковского и Лебедева и по общему направлению дел, побежденные – это западники- нонконформисты. 5%-ное меньшинство. Вот на этом большинство «совков» и фундаменталистов и согласится.