Новое время #27, 2005 г.

Валерия Новодворская

Вечный пустырь

В Москве щедротами бизнесменов (прежде всего Альфреда Коха) и старанием скульптора Рукавишникова появился памятник царю-реформатору Александру II. Если первая затея Рукавишникова, абсурдистско-мистический Примус и другие булгаковские персонажи у его подножия, захлебнулась в потоке народного протеста, то с Александром II прорваться удалось.

Правда, Освободителя не пустили поближе к Кремлю, к какой-то заветной башне, но ведь это и понятно: реформатор, личность подозрительная, не Ленин, не Сталин, не Андропов и даже не Рамзан Кадыров, который побывал за стеной прямо в трениках. Царя вынужденно пригрел Патриарх: конечно, не за реформы, а за мученическую кончину. Не мытьем, так катаньем несчастный непонятый монарх все-таки получил хотя бы загробное признание. И как раз вовремя: в России провалена и скомкана очередная модернизация, и нет ничего менее совместимого, чем Александровы системные преобразования и путинский застой.

Конечно, Александру II будет одиноко и неуютно у храма Христа Спасителя, на территории православия и самодержавия. Но хотя бы народность не воспротивилась возведению памятника, отдавшись со страстью бичеванию Гайдара с Чубайсом и не соотнося александровскую реформацию с ельцинской, а ведь они тождественны как по сути, так и по причинам краха. Народ не принял, элита наполовину не восчувствовала, а сам реформатор не дошел до логического конца и модернизацию либо взял назад, либо каким-нибудь актом испортил – вот извечный бюллетень наших срывов и неудач.

Вот и мэр Москвы Лужков предложил щедрым спонсорам продолжить в том же духе и соорудить памятник еще и Александру III, не понимая, что они несовместимы: реформатор и русификатор, западник и националист, загнавший евреев в процентную норму и черту оседлости и во многом предопределивший появление на горизонте троцких, зиновьевых и свердловых и создавший в России для «инородцев», которых было больше 50 процентов, такую зону, что в 1917 году они радостно помогали большевикам разваливать империю.

По моему глубокому убеждению, Александр II заслужил себе памятник не только реформами, но еще и тем, что даже народовольческий террор не заставил его свернуть и обратиться к реакции. И еще одна редкая для России заслуга: при нем были политзаключенные, но не было узников совести. Народовольцы садились в тюрьму и шли на виселицу за убийства и изготовление бомб, но либеральную интеллигенцию никто не трогал, даже если она и заступалась за террористов. Чернышевский – спорный случай. Уже не определить, писал ли он те прокламации с призывом взяться за топоры. По крайней мере, и он, и его окружение активно обсуждали все это устно.

А вот граф Алексей Константинович Толстой, публично заявивший царю, что русская литература надела траур после осуждения Чернышевского, и все те восторженные простаки, которые собирали деньги на динамит или вешали у себя портреты террористов, никаким преследованиям не подвергались.

Точно так же вел себя Ельцин: никого не посадил ни за протесты против чеченской войны, ни за оскорбления в свой адрес, ни за попытки импичмента, да и реформы назад не отбирал. Екатерина Великая, не сворачивая реформ, тем не менее посадила Новикова и Радищева, покусившись на свободу совести и на свободу слова, потому что ни в измене, ни в экстремизме, ни в терроре этих двух либералов никак нельзя обвинить.

При Горбачеве были эксцессы с сепаратистами и интеллигентами, покушавшимися то на советские флаги, то на самого президента (согласно дурацкому Закону о защите его чести и достоинства сроком на 6 лет). Александр I закончил свою либерализацию аракчеевщиной, Николай II посадил (правда, ненадолго) фракцию кадетов за Выборгский манифест.

Так что если какой-нибудь памятник и ставить рядом с памятником Александру, то это памятник Ельцину. Пусть стоят рядом, проклятые неблагодарными современниками, а один даже ими убитый.

Кстати, устроители торжества (а это была давняя мечта СПС – помянуть Александра Освободителя) пригласили и президента РФ. Он это приглашение холодно проигнорировал. И не удивительно. То, что думал Александр II, прямо противоположно тому, что делает сегодня Владимир Путин. Александр не прорубал окно в Европу, он настежь распахнул дверь (а Ельцин просто снес крышу и вышиб стену). «Барабанную дробь заглушают сигналы чугунки, гром позорных телег – громыхание первых платформ, крепостная Россия выходит с короткой приструнки на пустырь и зовется Россиею после реформ» (Пастернак).

Тот, кто заново начнет в России реформы после нынешнего безвременья, будет делать их по тем же параметрам и направлениям, что и Александр: 1. Личная свобода, индивидуализм. 2. Судебная реформа. 3. Административная реформа. 4. Университетская реформа. (Александру хоть экономические реформы делать не пришлось, ведь до него социалистических проектов не было, разве что в студенческих кружках.)

Крестьян Александр освободил, не считаясь с их неподготовленностью; сразу и от барина, и от патернализма, и от телесных наказаний, и от льгот, и от социалки. То, что сделал в этом ключе Путин, противоположно: ликвидировав неприкосновенность и гарантии для крупного бизнеса, он поставил под вопрос и гарантии для среднего и мелкого бизнеса. Крушение НТВ, ТВ-6 и ТВС лишило уверенности и гарантий прессу. Результат: у большинства редакторов и журналистов – самоцензура, а бизнес угодливо построился и лишился как достоинства, так и инициативы.

Александр дал России суд присяжных и независимое правосудие, вплоть до оправдания Веры Засулич, и ввел суды разных уровней. Путин полностью задавил судебную власть исполнительной и обессмыслил суд присяжных их идеологически-ведомственным отбором.

Александр дал стране местное самоуправление на уровне волостей и губерний. Путин его отменил.

Александр дал университетам самоуправление и избавил студентов от наказания солдатчиной за строптивость. Путин заставил РГГУ отказаться от союза с ЮКОСом и при нем постоянно идут разговоры о том, как бы отменить отсрочки от призыва и забривать студентов.

1864 год и 2000 – 2005 гг.! И тем не менее в 1864 году Россия шла вперед, а в 2005-м идет назад… Почему же не удалось преодолеть сопротивление среды, традиций, народа, армии, сословий – как при Александре, так и при Борисе? У меня есть своя скромная версия: реформы шли распивочно, а не на вынос. Россия оставалась империей и продолжала злое и вредное дело подавления окраин. Видно, формула «не может быть свободным народ, угнетающий другие народы», имеет социологический смысл, а не только моральный.