Новое время #23, 2005 г.

Валерия Новодворская

История одной коллективизации

Объединенная Европа купно с Европейской конституцией всегда почему-то ассоциировались у меня с одной средневековой мозаикой, потом плавно перешедшей в классический сюжет великих мастеров. На картине бык куда-то по волнам везет Европу. При этом у Европы довольно-таки ссыльнокаторжное выражение лица, и она затравленно озирается. Конвоя, правда, не видно, но у быка тот еще вид: угрюмый, решительный, безапелляционный и совсем не либеральный. И когда я услышала о провале референдума по Европейской конституции во Франции, эта картинка у меня в воображении распалась и обрела совсем другой вид. Европа спрыгнула с быка и убежала по волнам, как Фрэзи Грант, а бык злобно промычал, выбрался на сушу и стал искать, кого бы поддеть на рога.

Так кто же похищал соединенную Европу, как зовут быка, и не являлась ли сама идея объединенной столь тесно политически и экономически Европы похищением традиционных европейских ценностей, главная из которых – свобода?

Слов нет, ездить по гладкой, шелковой, бархатной, вышитой соборами и дворцами Европе без таможен и пограничников со злобным оскалом пса Алого и выправкой отличника боевой и политической подготовки сержанта Карацупы – большое благо. Да и введение евро для нас, робких паломников с азиопского пространства, – просто подарок.

Помню свои личные страдания и метания между финскими евро, шведскими кронами, кронами датскими и норвежскими и полуподпольной возможностью расплатиться евро хотя бы на паромах между Швецией и Данией; помню судорожные попытки запомнить, в каких магазинах Дании и Норвегии в оплату за книги по архитектуре и истории принимаются евро (а где-то даже и доллары: кажется, в мэрии Осло, там есть такой сувенирный магазинчик проамериканской направленности). Опять-таки помню свои пустые попытки расплатиться за «нобелевское мороженое» в соответствующем центре не шведскими кронами, а евро.

Но ведь избавление от этих валютно-погранично-таможенных мук дал Шенген. А Общий рынок давал некоторую необременительную экономическую увязку в те времена, которые не помнят ни «поколение X», ни «поколение Next».

Меня не удивляет вотум недоверия французов, и я не отношу его за счет французской «глубинки», которой манипулирует Ле Пен. И компартия Франции, подсчитавшая, сколько раз в тексте конституции употребляется слово «либеральный», тоже попала впросак. Ведь угрюмый бык, похищавший Европу, это все та же обреченная на неудачу попытка построить социализм с человеческим лицом. Но куда девать рога?

Проект объединенной политически и экономически Европы – проект чисто социалистический или социал-демократический, что в данном случае совпадает. А коммунисты всегда жили с социал-демократами как кошка с собакой, начиная с РСДРП и 14- летних разборок большевиков с меньшевиками, завершившихся в 1918 году физическим уничтожением последних. Но это детали, потому что при всей несоизмеримости насилия, употребляемого эсдеками и коммунистами, и те и другие отнимают свободу, а отнюдь не прибавляют ее в наш общий котел.

Архитекторы европейской экономики и политики, отцы европроекта пересолили с солидаризмом. Чуткие французы вспомнили, что fraternite (братство) и egalite (равенство) вторичны даже в их триаде, а liberte (свобода) первична, на них дохнуло гарью от Парижской коммуны и кровью и перегаром с площади Революции (нынешняя площадь Согласия, place de la Concorde), где стояла в якобинские времена гильотина, неизбежно венчающая все попытки унифицировать, усреднить и что-нибудь да поделить. Тем более все нелады с эмигрантами из стран Магриба, на которых играют лепеновцы, вызваны щедрыми, неумеренными и развращающими социум allocations familiales (семейными пособиями, позволяющими взрослым не работать, а жить за счет многочисленных детей).

Думаю, не польский сантехник, хорошо и по дешевке ремонтирующий европейские туалеты, испугал французов. Право выбрать дешевую и выгодную услугу в конкурентной среде – это право потребителя (а французы, как любые европейцы, прежде всего индивидуалисты и потребители, а потом уже члены профсоюза), и от этого права он не откажется. Это и есть либеральный проект. Беда вся в том, что планы и действия Брюсселя и некоторых европейских лидеров стали выходить за рамки вечной европейской ценности, которую удачно сформулировали тоскующие по ней российские правые диссиденты: «Как потопаешь, так и полопаешь».

Мифический польский сантехник испугал французов тем, что он займется не починкой их унитазов, а потреблением пособий, и его придется кормить задарма. Если ВВП крошечной Голландии равен ВВП восьмерки свежепринятых в ЕС восточноевропейских стран, то опасения не беспочвенны. Свобода передвижения людей и товаров, культура общения в общеевропейском доме означают, что жители разных квартир должны сами себя кормить «по способностям», а не делить все поровну. Иначе это коммуналка из снов Веры Павловны. Здесь испугаешься.

Живи я во Франции, я тоже проголосовала бы «против». Потому что от идеи все поделить с Варшавским договором, Кубой и африканскими странами мы еще опомниться не успели. По- моему, французы почувствовали, что ЕС рискует выродиться в некий европейский колхоз, а конституция будет чем-то вроде колхозного устава. Тем более что евроглобалисты напугали избирателей дикими планами продолжать Евросоюз во все лимитрофы, включая Турцию и чуть ли не Россию. Это уже пахнет «земношарной республикой Советов».

И главное, зачем? Что за надобность в современной «Океании»? От кого защищаться? От США? Так они вроде завоевывать Европу не собираются, наоборот, уже почти век защищают ее и спасают от большевизма и нацизма. Неужели весь этот колхозный огород затеян для того, чтобы не смотреть голливудские боевики и не есть попкорн?

Я не верю, что объединившаяся Европа лучше сможет защищать свободу и радеть за права человека. Всех сил ЕС и Европарламента не хватило, чтобы защитить чеченцев или хотя бы спасти один только коллектив ЮКОСа от дикой расправы. Даже на статус политзаключенных Ходорковскому и Лебедеву «мощный» ЕС не расщедрился. Нефть и газ, конечно, ближе к телу, а девять лет лагерей – это еще и следствие евротрусости и европредательства. Что это, солидаризмом теперь называется?

По-моему, французы почувствовали за сыром мышеловку. И отказались ловиться.