Новое время #21, 2005 г.

Валерия Новодворская

Фаст-суд

А мы-то думали, что нам с Некрасовым вместе больше горе не мыкать и российское самодержавие большой ложкой не хлебать. Некрасов ведь поэт однозначный, черно-белый. «Кто живет без печали и гнева, тот не любит отчизны своей».

А оказалось, что никуда мы с этих старых добрых народнических позиций не ушли. Что я и обнаружила «у подъездов судов и палат». То есть у двух судов в каком-нибудь километре друг от друга: у Останкинского, где быстро, оперативно, не слушая и не глядя, осудили журналиста и правозащитника Павла Люзакова, и у Мещанского, где долго и мучительно читают бесконечный приговор Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву, но зато моментально похватали и оприходовали в омоновский автобус демократов, которые стояли на тротуарах с «антигосударственным выражением лица» (объяснительная одного омоновца, данная на месте хватаемому демократу).

И все это в один день, 16 мая. Так что майскими короткими ночами бои не закончились, а начались. И какие-то не те ассоциации лезут в голову. До чего, кстати, светлая действительность нарисована пленительным пером Толкиена! Две крепости. Белая (Гондор) и Темная. Черная крепость: Минас Моргул, замок Саурона, столица Мордора. Альтернатива. А здесь никакой вам надежды, никакого выбора. В одном суде судят за свободное слово, а в другом – за свободное предпринимательство.

С Павлом Люзаковым вообще управились быстро. Есть фаст-фуд, а есть фаст-суд. В 12.45 начались судебные прения, а в 17 часов уже был известен приговор. Конвейер. Что делать с журналистом типа free-lance, за которого нельзя предъявить иск никакому изданию, миллиона на два долларов, чтобы строже относились к отбору кадров? Если к тому же этот журналист не нарушает закон о СМИ? Но печатается на интернет-сайте «Кавказ-центр». А этот «Кавказ-центр» печатает все заявления Шамиля Басаева, Мовлади Удугова, Ахмеда Закаева и покойного ныне Аслана Масхадова. И даже имеет в ассортименте чеченские кассеты, такой партизанский кинематограф.

Почему же приличный безоружный правозащитник и европейский журналист Павел Люзаков печатался на таком ужасном повстанческом сайте с исламистской прозеленью, с таким одиозным набором авторов? А что ему оставалось делать, если больше никто не смел печатать его статьи? Добропорядочный и умеренный сайт «Чечен-пресс», который держали московские чеченцы, придавили каким-то высокотехнологичным способом, атакой 50 компьютеров. И Павел Люзаков остался наедине с «Кавказ-центром», то есть с самиздатом, потому что даже бесцензурные grani.ru не смели печатать его статьи.

Более того, из всех вольноопределяющихся журналистов с «Кавказ-центра» один только Люзаков подписывался не псевдонимом, а своей фамилией. В результате такого журналистского стиля (да ведь тот же Люзаков засветился на всех митингах и пикетах демократов с резкими лозунгами) возник «черный пистолет с Большой Каретной». Боевой пистолет «ТТ» с обоймой, который на 5 минут оказался в кармане у абсолютно ничего не понимавшего в оружии Люзакова, торговавшего пистолет газовый.

Провокация не из сложных, но безошибочная. Ряд лжесвидетелей из МВД, отказ от экспертизы пистолета, неизвестно кому принадлежащего, с неизвестно какими отпечатками. (И это следствию было абсолютно не интересно.) Уже и формула такая есть для подброшенных наркотиков, пистолетов, патронов и взрывчатки. «Передан(-а, -о) неустановленными лицами в неустановленном месте».

Тюрьма (общая камера на 60 человек), несколько дней на следствие. И суд. В мантиях и с глубоко правовыми манерами. Судья ничего не хотел слушать ни про сайты, ни про митинги, ни про Путина, ни про чеченцев. Наличие упавшего с высот Лубянки Павлу в карман пистолета (который Павел не сумел бы даже зарядить) избавляло суд и от траты времени, и от траты нервов. Прокурор вообще заявил, что, судя по показаниям защиты и ее свидетелей, у журналиста Люзакова были основания опасаться не за свое здоровье, не за свою честь, а прямо-таки за свою жизнь. Так что для него логичней было бы покупать не газовый, а боевой пистолет. И тут же потребовал два года шесть месяцев лагерей общего режима.

У демократов, таким образом, есть официально предложенный выбор: самозащита с помощью пистолета «ТТ» и 2,5 лет лагерей или гибель от рук скинов, которые угрожали Люзакову, потому что государство защиту не предоставляет. Однако судья оказался диверсантом в лагере российского правосудия и дал два года колонии-поселения (бывшая «химия»). Боюсь, что там не будет Интернета и компьютера, но будет какой-нибудь лес, грибы и ягоды, свежий воздух, место в бараке без решеток или даже квартира в вольной «избе». По нынешним временам и это выход. Общественный прогресс! «Ни за что» дают уже не 10 лет, как при Сталине, а два года «химии».

Пока в Останкинском суде шел процесс «обезвреживания» свободной прессы, в Мещанском суде свободную экономику просто затаптывали (то ли в силу ее большей опасности, то ли ради наследства). Ведь чекистское государство унаследовало ЮКОС совершенно официально, как во времена испанской инквизиции. 1/3 получал доносчик, а две трети – король. На этот раз некие структуры, помня про первый заход демократов на чтение приговора, обеспечили пикет «противников» Ходорковского с плакатами «Поддерживаем государственное обвинение» из среды «нашистских» пенсионеров. Правда, первичное собеседование тут же выявляло, что о Ходорковском они мало что знают, кроме того, что он олигарх и, значит, украл у них деньги (которых у них, судя по той же первичной беседе, никогда не было).

Тем, кому не терпелось узнать скорее, «сколько дадут», молодые демонстранты из «Яблока», СПС и «Обороны» предлагали лозунг «Хотите узнать приговор? Позвоните Путину». В 14 часов кончился пикет, и все дисциплинированно свернули лозунги и флаги. Но организаторы «мероприятия» в этом самом Мещанском суде не могли вынести того, что в суд они пустили 30 человек, а еще тысяча стояла на улице, их нервировали футболки «Ходорковский, go home», гудки сочувствующих машин, раздаваемые прохожим значки и маечки, приветственно машущие трамваи. И пришел ОМОН в бронежилетах, и прибрал он без всяких оснований «стоящих отдельно». Так было положено: брать тех, кто защищает.