Новое время #16, 2005 г.

Валерия Новодворская

Гамбит или банкротство?

Все обсуждают очередную развесистую клюкву в сахаре или, вернее, в рахат-лукуме: «Турецкий гамбит». Патриоты обижаются (впрочем, они у нас вечно обиженные), что фильм вышел недостаточно негодующий по поводу поведения турецкой стороны в русско-турецкой войне. Историки обижаются, что слишком много «развлекажа». Кинокритики фыркают, что это «мыло». Русско-турецкое «мыло». И только в связи с этим захватывающим сюжетом и обсуждается сейчас «турецкая» тема.

А у меня в этом «турецком вопросе» – свой шкурнический интерес. Дело в том, что у правозащитников до недавнего времени было табу: нравственный запрет ездить на турецкие курорты. Пока вполне мирных и невооруженных курдских сепаратистов сажали на беспредельные сроки, а для журналистов и писателей была специальная статья УК за «сочувствие» сепаратизму (то есть за аналитические или правозащитные статьи). Пока член ПЕН-клуба Александр Ткаченко (ныне его директор) за лекцию в стамбульском университете постфактум мог заработать 8 месяцев тюрьмы за то, что студенты после его выступления «возбудились» (хорошо еще, что дали улететь домой и потом прислали бумажку с предупреждением о «сроке» при повторном визите).

Но в новые светлые времена Турция захотела вступить в Евросоюз, и тогда все эти средневековые законы и «нормы» были отменены. И пока Европа поеживалась и обсуждала возможности своей дальнейшей «мультикультуризации» и переваривания Турции после ее приема, я тихо и эгоистично радовалась возможности увидеть, наконец, Эфес, Пергам и развалины Трои и дешево поплавать не в сезон, когда уже не жарко, на каком-нибудь пятизвездочном турецком курорте, потому что так недорого, так шикарно и так недалеко не отдохнешь ни в Элладе, ни в Египте, ни в Испании, ни в Италии.

Но моя радость была, оказывается, преждевременной. В канун 90-летия армянского геноцида оказалось, что кандидат в члены Евросоюза не готов это признать и по-человечески извиниться за деяния достаточно далеких дедов (отцов, родившихся в XIX веке, скорее всего, не осталось). Я уж не говорю о доброй воле отдать кусок захваченного силой и опутанного колючей проволокой Кипра, хотя туристы все равно едут в греческую часть. И то, что поражает больше всего, это полное непонимание вопроса «исторической войны» не у политиков, а у народа, у наших современников, которые, согласно опросам, готовы скорее отказаться от вступления в Евросоюз, нежели допустить признание геноцида в 1915 году. Так что не видать мне в обозримом будущем дешевых турецких курортов.

И на фоне этого иррационального турецкого упрямства я поняла вдруг, что все настояния демократов, антисоветчиков и правозащитников на обсуждении сталинского геноцида наряду с фашизмом (с тем же уровнем юридических и моральных последствий) будут тщетны. Если турецкому народу не хватило 90 лет для покаяния, то с чего это нам хватит 52 лет? И в 2043 году очередной опрос покажет, что граждане России признать геноцидом коммунистические репрессии не готовы и лучше обойдутся без вступления в Евросоюз. И как мы вступили в жизнь под зловещими рубиновыми звездами с ленинским Мавзолеем у изголовья, осененные серпастыми и молоткастыми красными флагами, так и уйдем в небытие на фоне того же безрадостного пейзажа.

Все-таки Европа усвоила христианские ценности и усвоила настолько глубоко, что посовестилась их декларировать в своем Основном законе. Чтобы не обидеть нехристианское меньшинство Европы. Одна из главных христианских ценностей, генетический код учения Христа, это сознание своей греховности, своего несовершенства, скепсис, самокритика, рефлексия и напряженная работа над собой в попытках стать лучше. Это исключает самодовольство и рождает деликатность и такт. Боязнь унизить, вытеснить, наступить на чью-то ногу.

Со времен крестовых походов Европа очень изменилась. Покаяние, самообличение, провозглашение «mea culpa!» («я виноват, моя вина!») – без этого христианства просто нет. И если кому-то смешно, что польский интеллигент и христианский подвижник Иоанн Павел II извинялся за инквизицию и за недостаточное рвение в спасении евреев от Холокоста и за прочие грехи многовековой давности, то они зря смеются. Это христианство. Желание очиститься, получить прощение, снять историческую вину со своего ведомства (Римско- католической церкви). Если грешник находит оправдания своему греху, то он к покаянию не готов и, следовательно, упорствует во зле.

Вот мое личное объяснение ожесточенным спорам на тему: был ли геноцид? Были ли геноцидом и преступлением против человечества массовые убийства армян в 1915 году; массовые убийства в России с 1918-го по 1953 год; массовые убийства в Чечне; казни в Катыни; «окончательное решение» еврейского и цыганского вопросов во время Второй мировой войны? Правоведы, журналисты и крючкотворы могут, конечно, спорить о том, геноцид это или просто массовые убийства. Если они Бога не боятся и совести не имеют.

Но тот, кто хочет смыть кровь и вину со своего государства и своих предков, спорить, по- моему, не должен и не может. Горе, стыд, муки совести, боль и желание искупления таких споров и смягчающих обстоятельств не предполагают. Покаяние и торговля вокруг терминов и степени вины – две вещи несовместимые. И если турецкая демократия и соответствующий электорат скажут: «Убиты полтора миллиона армян, безоружных, без разбора пола и возраста, но это не геноцид», – я не буду даже слушать. А аргументы типа, что сотня-другая армян замыслили заговор и поэтому пришлось убить еще 1 млн 499 тысяч и 800 человек, свидетельствуют об одном: что в сегодняшней Турции живы традиции и замашки Великолепной Порты.

И если европейские, лично ни в чем не повинные коммунисты не готовы сменить флаг и название, чтобы их не путали с коммунистами «соцлагеря», они опасные люди. И те антисемитские силы в Европе и России, доказывающие, что все это «преувеличено»: и Освенцим, и 6 млн жертв, и газовые камеры, и гетто, и Бабий Яр – опасные для современного мира силы, готовые при случае все это повторить. И когда чеченская делегация уходит с правозащитного конгресса, не дослушав научный спор на тему: геноцид в Чечне или что-то более милое и безвредное, она тысячу раз права. Нельзя обсуждать: геноцид или не геноцид сорок тысяч убитых детей. Богородица не велит. Хладнокровная казнь тысяч пленных польских офицеров – страшное зло.

Я слышала в конце восьмидесятых торг вокруг Сумгаита: кто виновен в избиениях армян? Может, сами они и виноваты: отделения Карабаха захотели? Виновны те, кто избивал беззащитных людей по национальному признаку, и никаких оправданий нет. Подобные дискуссии, особенно в течение 90 лет, – это просто жуть. Это свидетельство банкротства любой страны, которая, пойманная за руку над могилами невинных жертв, будет доказывать, что в геноциде она не повинна.

Я обойдусь без турецких курортов.