Новое время #15, 2005 г.

Валерия Новодворская

Три цвета перемен

Дождь апельсинов, лимонов, роз и тюльпанов, пролившийся на жаждущее человечество, породил, как водится, очередную порцию мировых вопросов, мировых ответов и мировых концепций. Кроме последних цветочно-фруктовых революций, мы на своем веку видывали бархатные, поющие и (глубоко в генетической памяти) красные, цвета обильно пролитой на алтарь крови. При этом революция может быть демократической (два случая в истории) или низвергнуться в исторический Мальстрим и выродиться в антиутопию.

Кажется, еще никто не пробовал систематизировать революции, так что наш гербарий будет одним из первых. Апельсины, розы и лимоны – это сад. А садоводство предполагает какой-то период грубых и тяжелых физических работ, вскапывание, прополку, окучивание, таскание воды для поливки. Сад появляется уже потом, когда дом построен и поле засеяно. Цветочные революции – это отделочные работы, это уже не строительство, а дизайн. Самая удачная, продвинутая и беспечальная – это, безусловно, померанцевая (апельсинная) революция в Украине. Самая жалкая, карикатурная, поверхностная – киргизская. Молдавская вообще захлебнулась. Общее в них – это то, что не меняется строй, не меняется социально- экономический уклад, а если что и меняется, то только политический расклад. И происходит некое проветривание помещения (страны), иногда с помощью форточки, а иногда и с помощью разбитого окна (Киргизия).

Возьмите Украину. Коррупция, ошибки олигархов, балансирование Кучмы на одной ножке между кремлевским троном и европейскими офисными стульями. Но не было Чечни: большой крови, большой подлости и большой грязи. Не было амбициозных попыток сохранить сверхдержаву. Все было скромно, без газового баллона, без нефтяного крана. Надо было учиться выживать, зарабатывать. Не все гастарбайтеры ехали в Россию, многие промышляли в Европе. И кое-чему научились. Выросло непоротое поколение, поколение «оранжевой революции». Кучма не глушил прессу дубинкой по голове. Я видела интернет- запись избирательной агитки против Януковича («Операция «прохфессор») с независимого канала. Во-первых, очень остроумно (кадры из советских комедий, такой дайджест, специально подобранный), а во-вторых, уровень сатиры как в лучшие времена «Кукол» с НТВ. Но Кучма один раз зарвался (попытка диктовать свою волю телевидению, жуткая история с Гонгадзе), а Янукович забыл, что Украина – не Россия, фальсифицировав результаты второго тура. И сразу сработало реле: негодование элит, сплоченная демократическая оппозиция (без коммунистов Симоненко, которые поддержали Януковича), негодование молодежи, великолепная организация протеста, единодушная поддержка Запада… И безопасность: было совершенно очевидно, что истории про высадку под Киевом московского «Беркута» и переброска к границе дивизий из Сибири – романтическая приправа (охотничьи байки) к вдохновляющему, но безопасному приключению.

До «оранжевой революции» была оранжевая альтернатива, инициированная «Солидарностью». Гандистский протест в ярких, публичных формах. И никакого насилия. В сущности, оранжевые были уже европейцы, которых Кучма с Януковичем попытались вернуть в Азию. Европа свое возьмет… Этим и объясняется такая сказочная согласованность: люди уже сделали свой выбор, и не с ресурсами Януковича и Кучмы можно было им помешать. Мир запомнит это надолго. Украина запомнит это надолго. И, главное, это надолго запомним мы: восхищенные очевидцы, свидетели, впивающие со своей зимней стороны запах чужой весны, дуновение чужой свободы, созревшей и распустившейся за тринадцать лет разлуки. И вопрос о том, потеряли ли мы Украину, уйдет ли она, уже не стоит на повестке дня. Потеряли задолго до того, как созрели апельсины, она ушла тихо, по- английски, а политологи и политики и не заметили.

Розовый тбилисский вариант – в том же ключе, но со своей игрой оттенков: безопасность – была, западная поддержка – была, а вот сопротивления со стороны Шеварднадзе совсем не было, и сторонников у него совсем не оказалось. Ни синих, ни зеленых. Правда, в постсоветские годы катаклизмов было навалом: гражданская война, террор Джабы Иоселиани и его тонтон-макутов из «Мхедриони», свержение президента, войны в Абхазии и Южной Осетии. Море крови, и никаких наработок в смысле экономики. В Украине вырос целый класс мелких собственников, в Грузии – нет. Что ж, свобода – это дорога. По ней надо идти, чтобы дойти до процветания. Дорога, воля, терпение. У Украины, кажется, есть все, у Грузии – пока только дорога, у нас – вообще ничего.

Самый занятный вариант вышел у лимонной Молдавии. Он походит на польский шестнадцатилетней давности. Воронин – это Ярузельский сегодня, только без крови и интернирования. Бывшие коммунисты, не сдавая партбилетов (для беднейших и наивнейших слоев электората), перехватили лозунги у либеральных оппонентов, строят рыночную экономику, рвутся в Евросоюз, пинают Большого московского брата, требуют назад Приднестровье. Макиавелли гордился бы такими учениками. Они очень бедны, но научились выкручиваться и работать. У них есть воля идти и есть дорога. Назад их уже не загнать. Остается сменить этикетки и сбросить маску коммунистов, чтобы добиться западной поддержки. Кстати, там оппозицию тоже никто не трогает уже много лет.

Киргизские тюльпаны уже за грань гандизма вылезли (с поправкой на азиатские корни). Здесь оппозиция хотела сместить Акаева, и это феодальная часть конфликта. Интеллигенция хотела побольше прав и свобод, и это демократическая компонента. Бизнес хотел сломать клановую структуру экономики, и это западничество. А ночные грабежи – это помесь октябрьского переворота, пугачевщины, трайбализма и Исакерии в Средние века. Запад развел руками, власть рухнула, и вопрос остается открытым. Дай им Бог выплыть хоть к какой-нибудь западной окраине.

Но мы видели и другое. «Бархатную» революцию в ЧССР, когда разогнали студентов – и вышли все интеллигенты, разогнали интеллигентов – вышла вся Прага. Под бархатом скрывалась стальная воля народа, почуявшего, что в издыхающей империи нет больше сил на другой август 1968 года. Но риск был. «Поющая» революция в странах Балтии стоила уже 13 жизней граждан Литвы. Спасибо Горбачеву, что танки притормозили. Здесь у нас были плененные европейцы и удачный побег из-под стражи.

Но есть и другие революции, настоящие, мучительные, как патологические роды, когда ломаются вековые барьеры и столетние запасы пролитых слез смываются кровью. И здесь у нас только одна удача: фламандская революция, замена гнилой и злобной испанской монархии первой республикой Европы.

Американская революция не в счет, там снимали только колониальный фон, но уклад не менялся. Тоже успех. Блестящий. Но к нам ближе, увы, французский опыт и наш собственный. Гильотина, якобинцы, Марат и Робеспьер, Февраль, сорвавшийся в октябрьскую пропасть.

Наш Февраль случился в Августе 1991 года. С тех пор была уже добрая тройка Термидоров. Блины идут комом, на сковородке все горит, духовка не работает. Надо пробовать еще. Пока не получится.