Новое время #12, 2005 г.

Валерия Новодворская

Десять подвигов Горбачева

Историческим эпохам никогда не говорят «спасибо».

Никто не успел увидеть лики полулегендарных реформаторов древности: Ликурга (IX в. до н. э.), замордовавшего спартанцев, Солона, «раскрепостившего» афинян, Цинь Шихуанди, создавшего квазитоталитарный панцирь для Китая еще в III в. до н. э. Если реакционеров, конечно, можно назвать реформаторами вообще.

Еще трое, безусловно, великих реформаторов омрачили свои реформы, эпохальные и спасительные, жестокостями и пролитой кровью. Петр I, который, вестернизируя Русь, не пожалел собственного сына, не говоря уж о малоспособных к перестройке «бедных Евгениях», которых вешали и засекали тысячами, если они сами раньше не кидались в огонь. Ататюрк, казнивший за употребление фески (что в некотором роде симметрично смертной казни за отказ от ношения паранджи или за сексуальное раскрепощение в фундаменталистских исламских регионах, что было не так давно). Ататюрк забыл только отменить пытки в тюрьмах, да и геноцид армян плохо с реформой сочетается. Иранский шах пытался пойти по стопам Ататюрка (хотя пытки тоже позабыл упразднить), но его вестернизация не устояла перед полчищами фанатиков «исламской революции».

И только трое ломали льды «вечного полюса» человеческими средствами, давая возможность войти в лучший мир современной им западной цивилизации добровольно. Это японский император Хирохито, вытащивший Японию в XX век из XV; это Александр II; это Михаил Горбачев. Правда, Александр II был мощно дополнен Николаем II, реализовавшим его последний проект о народном представительстве – Думе. А дело Михаила Горбачева продолжил до полного либерального проекта Борис Ельцин. И хотя два реформатора друг с другом не разговаривают, без горбачевской базы у Ельцина ничего бы не вышло: стал бы он членом политбюро, и только.

Недовольные неслыханным отступничеством Хирохито от самурайских традиций тихо покончили с собой, ибо привыкли боготворить императора; роптать они не успели научиться. Но уж зато подданные российских реформаторов поглумились над ними вволю. Благодарное Отечество в лице русской интеллигенции стреляло в благодетеля из пистолетов, рыло ему подкопы, пыталось подорвать его поезда, пока, наконец, не изувечило и не убило его последней бомбой Кибальчича.

Но советских подданных вышколили КПСС, НКВД и КГБ, поэтому, кроме «диких криков озлобленья» и попытки прокурора Илюхина возбудить уголовное дело за измену, Горбачеву, к счастью, не досталось ничего худшего. Кроме одной пародии на Каракозова, стрелявшего в царя в 1866 году и не попавшего, но повешенного. Таким «клоном» стал Александр Шмонов, пытавшийся застрелить в конце восьмидесятых Михаила Сергеевича из охотничьего ружья. Из лечебницы он давно уже вышел (хотя и не излечился) и таскается по всем съездам и форумам, куда его пускают (и зря, кстати, пускают) с брошюрой на тему «как я стрелял в Горбачева». Смягчение нравов и гуманизация налицо даже по сравнению с Александровой эпохой. Так что несчастный холопский закон насчет защиты чести и достоинства Горбачева, принятый угодливо Верховным советом, самому Михаилу Сергеевичу принес мало пользы. Ругаться меньше не стали, и никто за это не сел (кроме одного бомжа, в непристойной форме требовавшего квартиру и на год ее получившего).

Вы удивитесь, но я верю, что Михаил Сергеевич имел в виду действительно социал- демократический проект чехословацкого типа (что-то вроде дубчековского варианта), ведь он дружил с Млынаржем. Вот только чехов в СССР оказалось маловато, а потом, Чехословакия все-таки колониальной империей не была. И с чехами-антикоммунистами, злыми и радикальными, Горбачев знаком не был. Слава Богу! Ведь реформы – это когда ты суешься в воду, не зная броду, тем более что в реформах брода нет.

Честно идя по чехословацкому пути, Михаил Сергеевич дал несколько великих подарков (которые на историческом сленге называются «деяниями» или «свершениями»). 1. Гласность («проводник святых идей»). А ведь по Урсуле Ле Гуин, знать имя явления или предмета – значит им овладеть. Так и вышло. В глазах немногих мыслящих людей (их в России много не было никогда) ничего святого в советской истории и советской действительности не осталось. 2. Освобождение всех политзаключенных до 1990 года. Прекращение арестов по старой 70-й статье («подрыв и ослабление строя» и 190-й («клевета на советскую действительность»). 3. Завершение колониальной войны, причем проигранной (это сложнее), то есть вывод войск из Афганистана. 4. Начало ликвидации военного блока – Варшавского договора и его бесславный конец. И Германию отпустили на волю, и стену дали сломать, и Чаушеску не поддержали, и на Польшу не рявкнули. Начало роспуска СССР, то есть признание независимости стран Балтии. 5. Введение в политический обиход слова и понятия «консенсус». 6. Кооперация, разрешение бирж, начало валютной либерализации. 7. Облегчение на 70% выезда за границу (демонтаж «железного занавеса»). 8. Предпарламент (съезд нардепов и Верховный совет нового типа). Созданию параллельных российских структур тоже помешать не пытались, даже когда Ельцин стал сильнее «отца перестройки». 9. Отказ от китайской модели (модернизация пополам с кровью). Площади Тяньаньмэнь у нас не было, а повод был. 10. Не было попытки силой удержать власть и Союз в 1991 году, хотя ресурсы для гражданской войны могли найтись.

Вот вам 10 подвигов Михаила Горбачева. И это все дано было даром, по карточкам. А кто хотел больше, мог купить по коммерческой цене. Мало гласности – бери свободу слова. В самиздате. Печатай в Литве свои газеты, привози, продавай. Не отберут, не посадят. Мало санкционированных митингов – проводи несанкционированные (всего за 15 суток). Хочешь многопартийную систему – создавай партию на свой страх и риск, без разрешения. Хочешь заработать – создавай кооператив и вкалывай. Хочешь национальной независимости – докажи, что ты готов идти на смерть, и войска остановятся, и танки отступят (как в Тбилиси и в Вильнюсе).

Социал-демократический проект не вышел и европейский тоже, но мы вернулись к началу, к 1913 году. Самодержавие, православие, народность. Черносотенцы. Отдельно взятые кадеты- либералы в экологических нишах. Рынок, изобилие, торговля, свободный выезд за границу на воды. Карикатурная Дума (что Четвертая, что наша). Отдельные мини-издания либерального толка. Салоны. Богема. Писатели. Поэты. Голодный частями народ (он всегда был такой). Коррупция. Распутин (Павловский и Ко). Свобода бранить власть при ее полной безмятежности. Власть урядника и казака (ОМОНа и мента).

Перестройка – «горькое средьзимнее тепло» между двумя монархиями с националистическим душком. С поправкой на век. И на том спасибо, это лучше «Котлована» и «Чевенгура». И сейчас, когда мне не надо бороться с президентом СССР и генсеком, просить «еще каши» (свободы), я, наконец, могу сказать: «Спасибо, Михаил Сергеевич». Я готова скидываться на памятник.