Новое время #1, 2005 г.

Валерия Новодворская

Пыльный чулан до весны

Мы встречаем 2005 год с новой потерей. Потери у нас теперь как обновки. Что-то дарит власть, что-то подкидывает родной народ, а что-то мы сами промышляем в меру собственной порочности или собственного неразумия.

Пять лет назад мы потеряли своего президента – прямо за новогодним столом. Другого места и времени не нашлось, чтобы бросить свою страну и «своих» демократов, кроме как под новогодней елкой, под звон курантов, под звуки национального российского гимна – не в последний ли раз его исполняли тогда, ведь новый гарант молниеносно заглушил бедного Глинку александровским лязгом. Впрочем, первого президента мы теряли с тех пор каждый год, потому что все время ждали и не могли дождаться его вмешательства (что-то вроде кошмарного сна щедринского Иудушки Головлева: вот его маменька становится во вратах собора, поднимает образ и говорит: «Проклинаю!»). До нас доходили слухи, что, мол, очень недоволен, печалится, гневается, но по семейным обстоятельствам…

А Санта-Клаус, для нас надевший маску Кощея Бессмертного, все носил и носил в мешке гостинцы. Вернее, уносил. Носил в обратную сторону, видимо, спохватившейся фортуне. Как в стихотворении Есенина: «Вышел хозяин хмурый, семерых всех поклал в мешок…» В этом мешке унесли канал НТВ; потом его частицу – ТВ-6; потом частицу частицы – ТВС… Унесли «Итоги», петербургский 5-й канал, кое-что из региональной прессы; унесли фракции «Яблока» и СПС в Госдуме. Выборы губернаторов, выборы в Думу по округам, вменяемую внешнюю политику, надежду удержать многопартийную систему (какая партия сможет зарегистрироваться при квоте в 50 тысяч человек?)…

Унесли «ЮКОС», Михаила Ходорковского, свободу предпринимательской деятельности… Судьба обирала нас, как андерсеновскую елку, срывая поочередно чудесные игрушки, доставшиеся нам, видно, по недоразумению, предназначая нам впереди пыльный чулан до очередной весны, где мы могли бы делиться воспоминаниями с мышами и крысами и вздыхать: «Ах, все прошло, все…»

Но – помните у Андерсена? На старой пожелтевшей елке вплоть до момента, когда ее изрубили на дрова, сохранилась елочная звезда с верхушки, звезда сусального золота... Этой звездой, на всякий случай указующей путь гипотетическим волхвам, которые должны же когда-нибудь явиться и начать искать путь к яслям с новорожденной свободой, всегда была для нас оппозиция, причем оппозиция совести. Ведь диссиденты восставали против власти именно по параметрам человечности и совести: из-за новочеркасского расстрела рабочих, из- за ареста Даниэля и Синявского и тех, кто за них заступался, а потом тех, кто заступался за заступившихся, из-за подавления Пражской весны…

Те, кто выходил на Пушкинскую площадь с 1965 года по 1977-й, в 18 часов 5 декабря, а после, с 1977-го и до наших дней, 10 декабря в 19 часов и обнажал у памятника голову, и бывал сбит с ног гэбистами и увезен в отделение, никогда не требовали ни хлеба, ни колбасы, ни жилья, ни льгот, ни компенсаций, но только политической свободы: для себя, для венгров, для чехов, для китайцев… Они были честны, смелы и бедны, как церковные мыши. Они отдавали все (часто жизнь) и ничего не получали взамен. И это у них были чистые руки, чистые помыслы, горячие головы и горячие сердца…

Эта звезда у нас была до ноября 2004 года, и никакая власть не могла ее отнять, ибо отнять добродетель и мужество не под силу никакой власти.

10 декабря диссидентам некуда было пойти помянуть погибших друзей, а шапку хотелось снять, как на поминках по демократическому движению, потому что Пушкинскую площадь в этот день заняли дикие даже на вид личности под красными знаменами с серпами и молотками: лимоновцы, АКМ, Левый молодежный фронт, чей лидер не вышел даже из КПРФ. Пришли, конечно, не те две с половиной тысячи, что стояли под дождем на антивоенном митинге 22 октября. Пришли 400 человек, потому что те, кто вхож в Интернет, были предупреждены о том, что готовится на площади. Еще сотня ушла, услышав скандирование: «Не оранжевая революция, а красная!» и «Сталин – герой, Путин – геморрой!». За 39 лет выхода на Пушкинскую площадь диссидентов здравицы Сталину на ней никогда еще не звучали, причем с ведома и согласия организаторов: демократов, «сомкнувшихся» с коммунистами. Чающие хлеба, льгот, жилья, может быть, и выйдут на эту площадь снова: они не брезгливы, им все равно, с чьей руки есть. «Хлеба и зрелищ!» – о, этот слоган толпы всех времен и народов!

Но те, кто с 1989 года до нынешних времен требует свободы, даже понимая, что из нее шубы не сошьешь, та самая интеллигенция, потомки шестидесятников, которые любят реформы, не обогатившись от них, распространители самиздата, бывавшие на допросах в КГБ (а то и в лагерях), для которых Запад – не столько витрины супермаркетов, сколько статуя Свободы и английский парламент, – эти, преданные и оскорбленные, к таким организаторам не придут больше никогда. И это непоправимая потеря. Перед этими людьми стыдно. Они такого не заслужили.