Новое время #52, 2004 г.

Валерия Новодворская

Новое употребление собственных невтонов

«Российская наука осваивает новые территории и выходит на новые рубежи». Этот газетно- публицистический штамп за последний год приобретает новое, суперактуальное значение и глубокий, как подвал, пугающий смысл. Речь не идет ни о новых лабораториях, ни о новых открытиях, ни о новых научных направлениях. Российские ученые (Сутягин, Данилов и др.) осваивают российские тюрьмы, российские этапы и бьют рекорды по полученным срокам заключения, обгоняя убийц и террористов. Злоключения российских «мозгов», не успевших «утечь» из зоны риска (то есть из России), за этот год достигли если не сталинского размаха, то хотя бы сталинской «случайности» и режима свободного поиска врагов народа среди абсолютно лояльных к власти и абсолютно не ищущих с ней конфронтации. Как будто перед нами на гигантском экране на нескольких образцах, то есть подопытных кроликах, моделируются процессы, проходившие в 20–50-е годы XX века in vivo. Сейчас это in vitro, но ведь над живыми же людьми! И от того, что их пока двое, им легче не становится.

У ФСБ с самого начала новой жизни в старом здании на Лубянской площади отношения с учеными не сложились. Но вначале ученые были «атакующей» стороной. Ученые и журналисты, к которым надо отнести и Виктора Орехова, бывшего оперативника КГБ, который тоже кое-что разгласил. Причем атака осуществлялась в скромнейших и легальнейших рамках надзора за международными обязательствами России. Повторялась история Хельсинкской группы 70-х годов того же XX века: как только СССР подписал Хельсинкские соглашения, в «третьей корзине» которых праздно (для наших палестин) болтались разные гражданские и политические права. Тут же возникли хельсинкские группы по «наблюдению за выполнением» и стали скромненько фиксировать одни, естественно, сплошные нарушения. Московская группа, украинская, грузинская… Московская группа работала 8 месяцев до первого ареста. В 1977 году «семь и пять» (лагерей и ссылки) получил ее руководитель Юрий Федорович Орлов.

В начале 80-х Андропов «дожевал» последних наблюдателей над нарушителями. Дела «большелобого тихого химика» Вила Мирзаянова, эколога Александра Никитина и журналиста Григория Пасько были на «хельсинкские» дела очень похожи. С одной стороны, они открывали миру глаза на некие шалости постсоветского государства. Вил Мирзаянов выявил нарушение «химической» конвенции. Оказывается, демократическая Россия продолжала изготовлять химическое оружие, решительно запрещенное международным сообществом! Изготовлять, испытывать, накапливать… А. Никитин обнаружил, что ядерные отходы отравляют норвежские воды.

Григорий Пасько открыл, что с японскими водами происходит по нашей вине та же история. Но время со скрежетом двигалось назад (дело Мирзаянова – 1994 год; дело Никитина тянулось бог знает сколько с 1995 года; еще позже взялись за Пасько, причем «дела» наезжали друг на друга, как будто их заводили впрок, чтобы конвейер не простаивал). И финалы дел, и судьбы фигурантов, и обращение с подсудимыми – все шло в сторону ухудшения. Если Мирзаянов и Никитин еще числились разгласителями гостайн, то Г. Пасько уже угодил в японские шпионы. И одна из песен Жанны Бичевской об истории Белого движения как нельзя лучше подходит к его делу, потому что о фабрикации дел фальшивых шпионов страна не слышала со времен дела Н. Щаранского (доперестроечные аресты). Да и того судили за загадочную «государственную измену». Видно, даже старый КГБ не придумал, в пользу кого он «шпионил». Предпоследним заметным «японским шпионом», дай бог памяти, у нас был Н. Бухарин.

Мирзаянов был быстро освобожден из-под стражи под подписку о невыезде, и снова его посадили за отказ являться в суд, даже в сопровождении милиции (не открыл дверь). Никитин сидел под следствием гораздо дольше, уже без всякой подписки, фактически до пересмотра дела. Пасько сидел вообще все время следствия, до назначения условного срока, а потом был взят под стражу в зале суда, когда пересмотр дела привел к замене условного срока реальным (ужесточение наказания в ходе пересмотра дела – это тоже доперестроечный механизм; как с «валютчиком» Рокотовым, которого сначала приговорили к максимальному сроку, а потом расстреляли).

Вил Мирзаянов был оправдан и даже чуть не получил 40 млн «старыми» компенсации (но суд высшей инстанции быстренько это решение отменил). Сейчас он в США и недосягаем, слава богу. Ценой титанических усилий адвоката Генри Резника, правозащитников и всего прогрессивного человечества был оправдан и А. Никитин. Условный срок Г. Пасько – это уже ухудшение положения, но и это ухудшение может показаться раем на фоне финала пересмотра: срок, лагерь, зона и освобождение по двум третям отсиженного (в том числе и под следствием) срока за «хорошее поведение», вопреки мнению прокурора (не признал себя шпионом – значит, плохо себя ведет).

Дело же Виктора Орехова, самое раннее, было вовсе удивительным. В темную советскую эпоху он сообщал диссидентам о планируемых обысках и арестах. Отсидел 8 лет, а уже после августа 1991-го гэбисты решили ему немножко (5 лет) добавить с помощью подброшенного оружия. Дали ему два года, горсуд скостил год «за борьбу с тоталитаризмом» (!), и он едва успел доехать до зоны, как его нашло ельцинское помилование. Никитин, Пасько и Мирзаянов «шли на грозу». Их можно считать диссидентами, разоблачавшими преступления родного государства. А Виктор Орехов вообще нарушил «закон омерты». Хорошо, что его здесь, в России, давно нет. Ему бы не жить…

На этом машина репрессий остановилась бы даже в «эпоху застоя». Лояльных, безгласных, не участвующих в протестах не карали в постсталинскую эпоху. Поэтому такой ужас вызывают «атавистические» дела Данилова, Сутягина и Бабкина. Бабкин якобы соучастник Эдмонда Поупа, был промежуточным звеном в этой эволюции репрессий. Поуп, конечно, шпионом не был, а Бабкин не был изменником. Но старый профессор сдался на милость ФСБ, «признался» в том, что он изменник, а Поуп – шпион, и был вознагражден сторицей: его не посадили, а «шпиона» отпустили в США.

Чекистский спектакль обошелся почти «без крови», но имел скверное продолжение. Ни Данилов, ни Сутягин с государством не боролись, а тихо и мирно законными средствами зарабатывали себе на жизнь. Они не лезли на рожон, их выхватили «из рядов» наугад, как выхватывали «шпионов» из туннелей Бомбей –Лондон при Сталине. 14 и 15 лет, да по вердикту присяжных (без снисхождения), – это заменяет массовые демонстрации 30-х годов с воплями: «Расстрелять как бешеных псов!» Ведь за убийство таджикской девочки отмерили 10 лет, а «китайскому» и «американскому» шпионам – 14 и 15! И больше четырех И. Сутягин уже сидит. Живые люди. Сколько они смогут там прожить? Ведь политлагерей уже нет, и сидеть им с уголовниками.

Что будут делать теперь российские «Платоны» и «быстрые разумом Невтоны»? Бежать отсюда? Держать в прихожей чемоданчик с бельем? Что будут делать остальные интеллигенты? Ведь никто ни от чего теперь не гарантирован. Прийти могут за каждым. И лояльность больше не служит защитой.