Новое время #51, 2004 г.

Валерия Новодворская

Люди с песьими головами

Российское реноме с V века до н. э. существенно не менялось, как не менялась и наша инвестиционная привлекательность. Негласный конкурс на первенство по «качеству жизни» тоже проводился в населенной Ойкумене задолго до XX века и возникновения социологических опросов. Странно, что за 25 столетий наши параметры в глазах европейцев существенно не изменились. Лучше всего эту нашу характеристику запечатлел Алексей Константинович Толстой, шестидесятник из XIX века: «Земля наша богата, порядка только нет». Салтыков-Щедрин устами вора-новотора из «Истории одного города» дополнил: «Драть их завсегда свободно». Наш рейтинг в глазах ближайших соседей-литовцев был достаточно высок, что подтверждает А. С. Пушкин: «…пусть один в Новеграде поживится от русских добычей. Жены их, как в окладах, в драгоценных нарядах, домы полны; богат их обычай». Все три «замера» рейтинга удивительно совпадают. В самом деле, представления Геродота и других эллинских источников о «Скифии» (так нас именовали в античные времена) несколько туманны, но вполне согласованы со свидетельствами вышеупомянутых писателей и поэтов. Мы в их глазах были «житницей Эллады» (пшеницу в Таврии, то есть в Крыму, греки скупали именно у нас). Что же до нашего внутреннего устройства и нравов, здесь надменные эллины, гордые своим мрамором и своей цивилизацией, считали нас варварами, «не умеющими ни читать, ни плавать».

И в самом деле: в V веке до н. э. у нас читала по-древнегречески одна элита, а доступной письменности для всех остальных до Кирилла и Мефодия не было. И плавание в Днепре не шло ни в какое сравнение с плаванием в Понте Эвксинском. И вообще, если верить Геродоту, греки подозревали, что мы антиподы. То есть что все у нас наоборот по сравнению с цивилизованными странами. Ранняя и блестящая догадка! Антиподы, иные, аннигилирующие при соприкосновении с цивилизацией западного образца.

В принципе Геродот подозревал, что «Скифия» интересна некоей генетической мутацией и что у нас водятся люди с песьими головами. И здесь великий грек не ошибся, видимо, предчувствуя рабочую униформу опричников и песью голову у седла. Греки античности мало о нас знали, но о многом догадались. И их решение суммарно выглядело примерно так: у этих ребят из племени мумбо-юмбо можно покупать сырье (хлеб, мед, воск, пеньку, рыбу, меха). Тем паче, что иногда им можно в уплату подсунуть чайное ситечко или консервную банку. А дело с ними иметь не стоит, поскольку они дикий народ. Никаких совместных проектов, никаких инвестиций.

Римляне, большие охотники до колонизации, ознакомились с нашими рейтингами и нашим досье и решили, что игра не стоит свеч. Хотя германцами, тоже достаточно дикими и отсталыми, они не пренебрегли. Никаких инвестиций и совместных проектов не было к нам и от римлян. Ни одного акведука, ни одного храма, ни одного моста, ни одного легиона. Вот что значит низкий рейтинг! Хотя пшеницей нашей и римляне не брезговали. То есть опять- таки мы были «житницей Рима», то есть его сырьевым придатком.

В раннем Средневековье наш рейтинг неожиданно повысился благодаря временному упадку Европы, которая лишилась великой античной культуры и еще не добрела до европейской христианской цивилизации. Византия же выродилась в злющее автократическое государство с теократическим уклоном. На этом фоне Русь смотрелась весьма аппетитно.

Путешественники с Запада хвалили и Новгород, и Киев, и Киевскую Русь. Русь, начиная с VI века, становится землей политического убежища в силу своей религиозной толерантности и политическим свободам вечевых городов. С VIII – IX веков именно Новгород подхватит эстафету Рима и станет нашим полисом, городом-государством, демократической республикой с элементами олигархии.

Наше акме – XII век и первая треть XIII-го. Наши рейтинги зашкаливают. По уровню жизни – первое место в Европе. По политическим свободам – первое место. По привлекательности для инвесторов – первое место. Правда, низкий уровень стабильности: степь, кочевники, набеги (печенеги, хазары, половцы).

В XII веке Киев и Новгород становятся МВФ Европы. Мы даем деньги взаймы, мы состоим в негласной ВТО и начинаем сами определять инвестиционную привлекательность стран Западной и Восточной Европы. Новгород выходит на первое место по грамотности населения и уровню его политического развития. По социальной защищенности Новгород тоже бьет все рекорды.

А дальше – иго, которое снова отбрасывает нас на последние места. На два века мы становимся из-за своей трусости и некстати проявившегося умения «с волками жить и по- волчьи выть» ордынским придатком, ее симбиотом, ее базой и подножным кормом. Наш рейтинг падает до отрицательных показателей, мы вообще становимся на четыре с лишним века, до екатерининской эпохи, Азией, Азиопой, Востоком. Мы теряем европейский статус. На два века мы попадаем за «железный занавес», всякие туры и деловые поездки к нам прекращаются.

В XV веке Русь начинает нанимать иностранных специалистов (врачей, архитекторов) и опять-таки вывозить сырье. Наш рейтинг опять на уровне V века до н. э.: сказочно богатая земля, порядка нет, деспотия, тирания. Богатства Москвы вызывают страстное желание ими попользоваться и что-нибудь урвать, но уже не вызывают ни зависти, ни восхищения. Заезжие туристы дивятся, но опасаются и стараются поскорее унести ноги. Иван Грозный снижает рейтинг своего княжества почти до нуля, Русь становится просто «ужастиком» для европейцев.

Петр I несколько исправляет положение, иностранцы едут на заработки в Россию. Но как на целину, оглядываясь на возможных медведей и неизменных шпиков и палачей. Однако рейтинг понемногу растет, немецкая слобода расширяется, в России становится выгодно жить и делать бизнес. Россия дает хорошо заработать, это выгодно, и иностранцы на это идут. Но уважения нет и долго не будет. Андрей Курбский, маркиз де Кюстин, Дюма крайне низко оценивают наши гражданские свободы и политический потенциал.

«Страна рабов, страна господ» – такой репутацией мы будем располагать до 1861 года, когда Александр II начнет свои великие реформы. (Александра I тот же Наполеон будет использовать, но не будет уважать; и Меттерних – тоже!) Однако подавление польского восстания в 1863 году сделает русских в глазах Европы опять-таки душителями свободы.

Все начнет сглаживаться в XX веке, но Советы и коммунисты окончательно сделают из нас черную дыру, пугало, бич для Запада, от которого можно получить только сырье и сбыть ему свои бусы и зеркальца. С 1988 года по самый разгон НТВ нас станут считать ровней. Краткий период европейских несбывшихся надежд!

Чеченская война, украинские выборы, вмешательство в абхазские дела, давление на Грузию возвращают нас в глазах Запада в наш темный лес, где закон – тайга, а прокурор – медведь. Нас будут использовать, но уже не перестанут презирать. Слишком очевиден провал почти удавшейся вестернизации. Мы уже не житница, но труба Европы, на этой трубе, конечно, можно сыграть, но уже только соло, а не партию в европейском оркестре.

Рейтинг падает до «холодной войны». Надо было беречь его смолоду.