Новое время #50, 2004 г.

Валерия Новодворская

Аты-баты, шли солдаты

Десять лет назад российские демократы обрели покой, стабилизировались и встали в привычное для них положение: на голову. Десять лет назад, как только гусеница первого федерального танка переехала через чеченскую границу, они с облегчением перестали водиться с властью, дружно плюнули в сторону Кремля и пошли опять на осадное положение, для многих из них просто естественное. Борис Николаевич с чеченцами поступил, как полный сыроядец, но своих собственных заветных демократов, доказавших свою полезность и в 1991-м, и в 1993-м, ни в чем не стеснял. Можно было на всех площадях под охраной милиции обличать «ельцинский колониальный режим» и «преступную войну». Даже и путинский режим, который и впрямь заслуживает пафосных и уничижительных эпитетов, то ли из-за загруженности строительно-вертикальной проблематикой, то ли потому, что до мыслепреступлений руки не дошли, то ли от пренебрежения к жалкой добыче (исчезающе малые числа наших стойких оловянных солдатиков и отсутствие у них нефтяных скважин и акций, которые можно поделить), оставил за своими непримиримыми противниками право выражать солидарность с гонимым чеченским народом, проклинать Кремль и возвращаться живыми домой, а не в Лефортово. Довольно дикая ситуация для подлинных диссидентов, которые еще помнят, что получила в 1968 году восьмерка смельчаков, посмевших на Лобном месте протестовать против вторжения в Чехословакию. На ситуацию демократы и правозащитники по-прежнему не влияют. И десять лет протестов ничего не изменили в Чечне. Все осталось, как было: зачистки, пытки, похищения людей, фальшивые выборы, ура-патриотическая риторика, близкая к нацистской. Разве что прибавились теракты. Зато протестовать можно досыта, и лозунги стали настолько крутыми, что антиглобалисты им позавидуют.

Что же случилось? То ли мы изменили мир, то ли он изменился без нашего участия, то ли власть наконец осознала, что «прогрессивная интеллигенция» (и даже если без кавычек) действует по безвредной для власти в силу исторических условий схеме Макса Фриша: «Море велико, а океан времени бесконечен. Плюй, братец, в море: воды в нем не прибавится. Кляни свою судьбу, а ей нипочем».

Итак, демократы (и то не все, а лишь правые) целых три года стояли на ногах, в обычной для цивилизованного мира позе, и силились поддерживать власть (хотя бы президентскую). Это было очень трудно. Власть все время срывалась, сажала эпизодически то Никитина, то Мирзаянова, то Орехова; не закрывала мавзолей и не хоронила его содержимое; увольняла Гайдара, бросала реформы, назначала премьер-министром Черномырдина; погрязала в Барсукове, Коржакове и их духовном отце Сосковце. Думали ли демократы, что это были только цветочки, что это самые счастливые годы их жизни, что у их поколения больше не будет таких золотых денечков?

Для Европы это был жалкий клок сена, полученный российскими демократами с паршивого кремлевского режима. Для России эти годы прошли под знаком рога изобилия. Для неизбалованной, вмерзшей в вечный лед российской политической зимы злополучной «прослойки», у которой раньше были одни лишь кухни или лагеря, дочеченский ельцинский период и хасавюртское перемирие стали теплым психологическим оазисом, отдушиной, надеждой на некий позитивный исход.

Положение демократов правого толка было очень неудобным: им надо было стать, как в Британии, «оппозицией Его Величества», а навыков таких российская история не давала. Умеренные прогрессисты горбачевской волны корили правых демократов за нигилизм и критику Ельцина, вспоминая кстати про славные исторические контексты Февраля и Октября и не менее славные тексты начала XX века, в которых советовали благодарить власть, «которая одна своими тюрьмами и штыками защищает нас от ярости народной». Что и сбылось в 1993 году. Когда пришлось, скрепя сердце, благословить и «Альфу», и ОМОН, и тюрьму, куда посадили путчистов, а потом еще чуть ли не целоваться с той парочкой танков, которые временно спасли демократию для правых демократов.

Но такой раздвоенности интеллигентское сознание вынести не могло: свои танки – это было патологическим извращением. Нельзя безнаказанно для психического здоровья обниматься с танками. И левые демократы принялись за правых с другой стороны: их честили лизоблюдами, палачами, предателями. А власть предлагала ордена и медали за октябрь 1993 года. Положение было двусмысленное. К несчастью, эти родовые муки демократов скоро кончились выкидышем, не породив ни цивилизованной оппозиционности, ни народного восстания против колониального рецидива Кремля.

Все встало на свои места: власть – в Кремле, демократы – на митинге протеста, танки уехали навеки на чеченскую войну и стали по-прежнему чужими и ненавистными. Поэтому не надо удивляться тому, что 11 и 12 декабря 1994 года все демократы, способные стоять на ногах, побежали на Пушкинскую площадь, а Гайдар с Явлинским выступали с одним и тем же матюгальником. Профессиональные демократы старались вовсю, депутаты от ДВР и «Яблока» исползали под снарядами весь Грозный. Но кремлевские «Васьки» слушали и ели, а Хасавюрт был не столько следствием демократических стонов, сколько вызван реальной военной победой чеченцев.

И вот здесь-то у демократов взыграли остатки и рудименты имперского менталитета. Раньше потери в демрядах объяснялись простой трусостью (хотя в те времена больше, чем отставкой, никто не рисковал): уход Андрея Козырева из фракции «Выбор России» ради сохранения поста в МИДе, уход владельца «Олби» от Гайдара из-за перестраховки: а вдруг бизнес отберут? Но после Хасавюрта половина вчерашних демократов почувствовала фрустрацию и стала по «Эху» или «Свободе» высказываться о том, что нельзя, мол, допускать западных миротворцев в нашу исконную славянскую Чечню. Правда, некоторые эту любовь к родному чеченскому очагу ощутили только перед парламентскими выборами 1999 года и стали распинаться насчет «возрождения нашей армии в Чечне» и Г. Явлинского, «втыкающего» этой самой армии «нож в спину». И почти все до одного не пошли дальше «переговоров с Масхадовым», не сумев переступить через имперский Рубикон и выговорить слово «независимость».

Очевидно, эта позиционная война не на одно десятилетие: демократы будут проклинать, Запад – увещевать, федералы – убивать и насиловать, власть – лгать, чеченское сопротивление – сражаться, а мирные чеченцы – погибать и мучиться. Лучшим же из демократов, которые не выполняют ритуал, а искренне хотят спасти чеченцев, удастся обрести душевный покой и равновесие, только когда начнут арестовывать их.

Помните в «Постороннем» Камю: «Для полного завершения моей судьбы, для того, чтобы я почувствовал себя менее одиноким, мне остается пожелать только одного: пусть в день моей казни соберется много зрителей и пусть они встретят меня криками ненависти». Consumatum est.