Новое время #42, 2004 г.

Валерия Новодворская

Охотный Ряд не ведет к храму

Третий Рим – понятие двусмысленное. Рим № 1, аутентичный, можно сказать – первоисточник, просуществовал худо-бедно 14 веков как античный полис (а с IV века до н. э. – и как мегаполис и столица Ойкумены); века этак с XII он прочно утвердился в качестве столицы мира уже христианского и в таковом качестве бодро пребывает уже девятый век.

Рим № 2, Рим вторичный, несмотря на все свои амбиции, уже простирал свою власть исключительно над странами восточного, «магического» христианства, «греческой веры» (с VIII этак века до, увы, очень близкой к нему даты, когда вместо креста над Босфором воцарился полумесяц и Константинополь стал столицей уже другой империи – Великолепной Порты – и под другим именем). Большая часть христианского мира спокойно плевать хотела на Византию даже во времена ее наибольшего расцвета, и даже наша младенческая «готическая» Киевская Русь своими походами проделывала в обороне и престиже Царьграда значительные бреши.

Третий Рим завелся явно на безрыбье и явно не от хорошей жизни. Лесть бездомных и голодных монахов могла вскружить головы только самим храбрым россам, хотя они приняли предложенные лавры «на ура» и сильно по этому поводу возрадовались. Даже при Иоанне III мы (вместе с Москвой) не котировались в Европе и считались придатком Золотой Орды. При Иоанне IV мы удостоились статуса сырьевого придатка Европы, где можно что-то урвать (меха, лес, пенька, икра, семга, конопля, драгоценные камни), но от которого стоит держаться подальше, ибо эти северные варвары все еще дикие и непредсказуемые. Вот эта-то репутация сопутствует нам уже пятый век, разве что предметы вывоза и поживы стали другими (драгоценные камни и меха отпали, зато прибавились нефть и газ). Глухой, медвежий угол Европы, где, по мнению просвещенных европейцев, медведи ходят прямо по улицам, – вот имидж Третьего Рима.

Сталинско-брежневская (и немного хрущевская) империя считалась формальным географическим центром только для стран Варшавского договора и для тех злополучных кусочков джунглей, сельвы и пустынь Африки, Азии и Латинской Америки, которые имели несчастье и глупость избрать «социалистический путь развития». И всего-то сроку этой «империи чувств» (причем злых чувств) было меньше 70 лет. Какие наши годы…

Сегодня Третий Рим окончательно съехал в «третий мир», то есть осетрину прислали уже не второй, а третьей степени свежести. Москва времен Ельцина и Лужкова по прежней терминологии («Для служебного пользования») «первого», западного мира проходила под грифом «развивающейся», причем в масштабах всей России, для которой столица служила эталоном.

А Москва (и вся Русь) времен Путина и опять-таки Лужкова уже перекочевала в «слаборазвитые страны». По справедливым суждениям западных экспертов, все у нас третьего сорта и третьего разбора: супермаркеты, highway, третье транспортное кольцо, выборы, партии, стадионы, кинематограф (кроме Сокурова).

Лужковская Москва – действительно эталон, хотя и не золотой (и даже не из цветных металлов). Она дружно ненавидела (и ненавидит) мигрантов, беженцев, «инородцев» всех сортов, от сибиряков («понаехали тут») до выходцев с Кавказа, из Средней Азии, с Украины. Тем паче африканцев, мишени для всех «скинов», и чеченцев, которые имеют честь быть мишенью уже для властей всех уровней, от муниципальной до федеральной. Чеченцы явно заняли вакантное место евреев, а предложения насчет «черты оседлости» сыплются, как из рога изобилия.

Москва вместе со своим мэром сначала дружно поддерживала народного кумира Ельцина, потом столь же дружно (и опять-таки с мэром во главе) предавала его, когда народ от него отвернулся, а теперь столь же организованно (и опять-таки под руководством Юрия Михайловича) поклонилась новому кумиру толпы – нынешнему президенту. В тон и в лад с песенкой Окуджавы: «А все-таки жаль, что кумиры нам снятся по-прежнему…»

Эти кумиры снятся златоглавой Москве, Москве «державной» (из другой песенки про пироги, гимназисток и мороз) пятый век подряд, превращая ее (уже по Блоку) в «кумирню золотого сна». Как в «Матрице», где сон стал основной реальностью, а не виртуальная действительность, унылая, грязная, драная, стала уделом подпольщиков и наблюдателей с Марса (если бы таковые нашлись). Полицейское государство именно так и выглядит. Как хорошо охраняемый хлев, где сладко спится очередной «ферме животных» очередного Оруэлла.

Пробуждение бывает жутким. На задворках счастливого «скотского хутора» замаскирована живодерня, сжимаются войновичские «кольца враждебности» и зреет семя распада, которое прорастает сквозь всякий имперский, золоченый, безбожный и растленный Рим, от первого до последнего. Ранняя ельцинская Москва была опорой демократии и демократов, форпостом Запада, нашим мостиком в европейскую цивилизацию.

В 2000 году москвичи на президентских выборах сожгли все свои мосты. Тогда-то и сгорела Останкинская башня, ибо ей суждено было перестать быть мостом в свободный эфир. Не знаю, как это происходило с Марсом, но в Москве «пошел» тот же процесс: каналы обмелели и высохли, воздуха не осталось. Есть ли жизнь на Марсе? Есть ли жизнь в Москве, где на выборах в Госдуму по округам не прошел ни один демократ?

Мэр Москвы – хороший пасечник. Он знает, на каких цветах партийные пчелы ныне добывают свой мед. Только не на цветах либерализма и демократии. Ныне мед водится или на красных гвоздиках, или на державных анчарах. Яд для свободных людей – мед для государственных холопов. Третий Рим никогда не имел обратной связи и всегда в самоупоении токовал, как тетерев.

Сегодняшняя Москва уже и не спрашивает, она ли на свете всех милее, всех румяней и белее. Ее элита знает ответ, потому что досуг проводит все-таки не в своих Палестинах, а в Куршавеле, в Ницце, в Лондоне, в Афинах (а кто победнее, опять-таки едет в Анталию или в Испанию, но не в Сочи). Именно потому, что Москва остается вороной, у которой под павлиньими перьями проглядывают советские задворки с чугунными страшилищами типа статуи Петра, с мавзолеем, с красными звездами, с темными, как черная дыра, окраинами и с омоновцами на каждом шагу, она рекрутирует куликов, которые хвалят ее болото. А жертвы государственной гекатомбы в «Норд-Осте» пополнили список жертв того же ведомства, закопанных в Бутове в 30-е годы.

Москва остается оплотом шовинизма и идеологии охотнорядства, враждебной европейским ценностям, мрачной, кондовой, с дубиной и в смазных сапогах. Главная улица Москвы – Охотный Ряд. Формально она ведет к храму, где РПЦ укрепляет и шлифует византийский деспотизм. Но это не тот Храм, который имел в виду Тенгиз Абуладзе.