Новое время #41, 2004 г.

Валерия Новодворская

Правозащитники для кремлевского хозяйства

Президент возвестил с кремлевского амвона новый оргнабор. В одном верховной власти нельзя отказать: она рачительно создает рабочие места для политически продвинутых подданных и печется об их занятости. Уже трудоустроены на кремлевскую вахту депутаты, большинство тележурналистов, сенаторы, губернаторы, некая солидная часть «деятелей культуры и искусства».

Едва ли в самых заветных своих мечтах властные и обеспеченные должностями лица могли вообразить, что ершистый журналист с канала НТВ Владимир Соловьев будет призывать московитов выйти на официозный антитеррористический митинг на Васильевском спуске, а «властитель дум», оппозиционный и фрондирующий в своем творчестве режиссер А. Герман, ставящий антисоветскую антиутопию «Трудно быть богом» по тайным крамольникам братьям Стругацким, выступит на аналогичном митинге в Петербурге с конструктивным предложением отменить мораторий на смертную казнь. Для Дмитрия Рогозина это дело ежедневное и обычное; для Алексея Германа такое предложение – как минимум нетривиально. Надо думать, что для Кремля стало приятной неожиданностью и выступление режиссера «Сатирикона» Константина Райкина (все на том же Васильевском спуске). В устах по-настоящему великого актера еще из ефремовского «Современника» и первоклассного режиссера-постановщика, чей «Шантеклер» войдет в историю театра, выкрики: «Ура! Да здравствует единая Россия!» – звучат особенно заманчиво.

Но в кремлевском хозяйстве явно чего-то не хватало. Штатное расписание решили удлинить и обзавестись «своими» правозащитниками.

На первый взгляд, между двумя высказываниями президента на международно- правозащитную тему есть непримиримое противоречие. С одной стороны, глава государства в своем послании «коринфянам» (то есть бывшему Федеральному собранию; какое теперь оно федеральное, если федерации не будет!) о правозащитниках отозвался так, как будто для них уже готовы камеры в Лефортово или Матросской Тишине.

В самом деле, что еще делать с наймитами криминальных кругов бизнеса или с париями, обслуживающими интересы зарубежных спецслужб? А поскольку все они еще на воле, то как не подивиться великодушию гаранта конституции (которая находится в процессе «улучшения» и «дополнения»). И как же это сочетается с намерением таковым правозащитникам еще и материально помогать?

Однако это противоречие кажущееся. На самом деле оба высказывания В. Путина находятся между собой в самом неизбывном единстве и ненарушимой гармонии. Просто повторяется история с политиками из передачи «Свобода слова», почившей в бозе и «присоединившейся к большинству» (римская формула о покойниках очень идет к скончавшимся на рабочих местах независимым каналам и более или менее объективным политическим программам). В. Кулистиков очень адекватно объяснил, чем отныне лояльные политики будут отличаться от нелояльных: первые «обличены доверием» и «влияют на принятие решений», а вторые – «политические неудачники».

В правозащитном отсеке намечается тот же расклад: те, кто согласится сотрудничать с Кремлем в славном деле его пиара (гуманитарно-правозащитный лоск в Европе лишним не будет), – это будут правозащитники, «защищающие реальные интересы граждан». А кто не согласится отдать Кремлю ключи от правозащитной деятельности, тот, конечно, окажется и наймитом криминала, и ставленником вражеских спецслужб. С вытекающими отсюда последствиями (или пока без оных).

По нашим подкожным данным, правозащитный проект будет оформляться с присущим Кремлю изяществом: начиная с публичного заявления о намерении финансировать правозащитников из государственной казны (что для Запада просто немыслимый, запредельный компромат, публичная попытка подкупа) и кончая предполагаемым руководителем будущей структуры, который никогда ни к какому правозащитному движению никакого отношения не имел, зато известен своими этатистскими взглядами и антилиберальной ориентацией.

Очевидно, правозащитников станут классифицировать, как горцев Кавказа в Российской империи: как «мирных» или «немирных». И сейчас ведь из иных демократических кругов звучат предложения разделить чеченцев на «равнинных» и «горных». «Равнинным» правозащитникам предложат инвестиции, рабочие места и тесное сотрудничество; уделом же «горных» (и чеченцев, и правозащитников) станет «окончательное решение» как чеченского, так и правозащитного вопросов. Мы уже видели на своем веку как «принуждение к миру» с помощью вакуумных бомб, так и принуждение к сотрудничеству. Чтобы загнать на кремлевский форум провинциальные отделения «Мемориала» (в виде представителей), местные власти угрожали им выселением из занимаемых ими помещений. Этого оказалось достаточно. Хотя «выселение» – это не предел давления: возможно еще и «вселение» в «квартиры», куда добровольно никто не пойдет. До 1991 года это так и было.

Кстати, кремлевский «правозащитный форум» имел только одно чисто правозащитное следствие: повторный арест и срок для Григория Пасько, который на этом форуме тоже выступил. Теперь же, значит, такой орган должен заработать на постоянной основе, чтобы правозащитники тоже «сплотились» вокруг президента, как сплотились уже многие и многие корпорации: чекисты и вообще силовики, депутаты, иные СМИ, «народные массы», бизнес…

Собственно диссидентов (как «до-», так и «отсидентов»), не мыслящих себе «сотрудничество» с властью, осталось меньше, чем было в советские времена. Потому что тогда власть не играла в эти игры, а просто сажала даже за попытку создать альтернативные профсоюзы (попросту – независимые, хотя отнюдь не «Солидарность»), как в случае с донецкими шахтерами, которые даже письменно просили КГБ их не сажать, ибо они не антисоветчики, а честные работяги. Но посадили все равно! И петиции в ЦК КПСС прекратились сами собой, заменившись обращениями к просвещенному Западу (сначала в лице «братских» компартий). Ведь начиналось все с «письма к вождям» А. Солженицына, где автор всерьез кое-что предлагал бонзам из политбюро.

Сегодня большинство в правозащитном сообществе – это не диссиденты, хотя уже пришла пора сказать властям гневные слова В. Буковского: «Уважайте собственную конституцию». Большинство – это честные ходатаи по делам, «присяжные поверенные», которые защищают разных бедолаг и взаимодействуют с властями всех уровней, а на каторгу и эшафот идти вовсе не намерены.

Поэтому я боюсь, что президент получит целый вольер домашних правозащитников и даже международную секцию, которая станет бороться за права человека в Латвии, Грузии и (по старой памяти) даже в США. Незабвенный А. Жарри это уже отобразил: «Входят три совершенно свободных человека и их полковник».