Новое время #39, 2004 г.

Валерия Новодворская

На поле пришли мародеры

Не успели похоронить или хотя бы опознать всех несчастных бесланских школьников, как мы услышали из тех единственных уст кремлевского оракула, которыми вправе вещать власть (из незамутненного первоисточника) о давно обещанных мерах по нашей безопасности, а также по «обеспечению», «усилению» и «предотвращению». Несмотря на весь свой цинизм и даже, смею сказать в порядке здоровой самокритики, нигилизм, если бы я лично не наблюдала на экране гаранта, я бы не поверила, что это вообще возможно сказать вслух и увязать борьбу с терроризмом, защиту детей и мирных россиян и ликвидацию института одномандатников, отмену губернаторских выборов, и все под аккомпанемент слов о гипотетическом единстве страны и сплоченности (!) (по определению невозможной) гражданского общества.

Во-первых, об этом вслух не говорят. До сих пор такие речи мы слышали разве что от «бульбаши» Лукашенко, Туркменбаши или от Ислама Каримова. Урезать гражданские права в приличном обществе принято исподволь, тайно, осторожно, скрываясь от мирского суда. Что-то знакомое и родное послышалось мне в словах о железном (а каком же еще: и занавес железный, и решимость железная, и единство железное) единстве, чтобы не прокрался враг.

На единых стадионах, дискотеках, парадах всегда найдется, впрочем, место для одного шахида, как находится оно в очень монолитном Израиле, чьи граждане ушли некогда в палестинские пески от Холокоста, настигшего их в цивилизованной Европе. Единство еврейского народа – не в радости, а в горе, не в здоровье, а в болезни, ибо оно обеспечено столетиями гонений, погромов, дискриминации по «пятому пункту» и гибелью шести миллионов евреев в газовых камерах и расстрельных рвах.

Однако даже такое выстраданное единство не обеспечило безопасности загнанного на ближневосточный край народа от палестинских смертников. А прямое увязывание безопасности школ, наличия одномандатников в парламенте и выборов губернаторов путем «четыреххвостки» (прямое, равное, тайное, всеобщее голосование) – это похоже или на злоупотребление властью в личных целях, или на политическое мародерство, потому что и поле боя, и поле смерти еще не сошли с первых полос СМИ, и увязывать это с закручиванием гаек в абсолютно других сферах жизни как-то нехорошо. Ведь не от того же погибли дети, что Владимир Рыжков или г-н Задорнов из «Яблока» были избраны в Думу по округам, а не по спискам? И даже не потому, что в губернаторы в Алтайском крае прошел не ставленник Кремля, а сатирик (вернее, юморист, и не щедринского типа) Михаил Евдокимов… Связи нет. Есть привязка, и настолько грубая, что она душит, как пеньковый галстук.

Итак, мы имеем дело с проектом под названием «полицейское государство». Прибавляет ли данный проект безопасности (как органам власти, так и ее смиренным подданным)? Практика российской истории находится в горестном противоречии с этой концепцией. Только первый звездный час автократии (при Иване Грозном) поверг россиян в такой ступор, что покушения и заговоры «против устоев» сделались исключительно мифом «от Малюты Скуратова», haute couture.

Уже следующий «звездный заход» диктатуры при Петре I породил в ответ на действие дикое, мрачное, непреодолимое противодействие. Загоняемая «дубинами в рай» Русь ответила стрелецкими бунтами, расхожим мнением о том, «что царь-де Антихрист, а настоящего царя немцы подменили и в бочку посадили», бегством и ненавистью единственного сына Алексея, которого реформатору пришлось казнить (такой «успех» реформ похуже любого провала), самосожжением раскольников и вполне реальными заговорами недовольных фундаменталистов, собиравшихся устранить Петра и посадить на трон Алексея.

Павел I так обеспечил свою безопасность, что его прибили его же придворные, чтобы спокойно пожить с Александром I. Хотя государство было не то что полицейским, но суперрепрессивным, и в Сибирь ссылали сотнями.

Николай I покончил с либерализмом своего предшественника, разогнал и сгноил декабристов, однако его полицейское государство с Третьим жандармским отделением во главе, где нельзя было дохнуть без команды, проиграло с треском Крымскую войну.

Николай II старался как мог: бунт 1905 года был подавлен; премьер-министр Столыпин применял к террористам военные суды; цензура свирепствовала; Л. Толстого от церкви отлучали; за теоретический Выборгский манифест кадетскую фракцию на год в тюрьму посадили, да и раньше Милюков чуть туда не угодил за безобидные лекции (высылкой на 2 года за границу отделался); «тамиздат» на таможне изымали; в Думе система цензов действовала. И какую безопасность это обеспечило и власти, и обществу? Преследуя либеральных кадетов (и в нынешнем проекте властей что-то про экстремистские организации говорится), власть упустила большевиков, которые ввергли страну в катастрофу. Милюков вначале из-за цензов в Думу не проходил, а леваки там сидели и сделали парламент трибуной для уж точно экстремистской деятельности. Премьер-министра «убрал» тот самый двойной агент той самой охранки, которая должна была обеспечить ему безопасность. Террористы убили Великого князя Сергея Александровича; взорвали столыпинскую дачу с кучей народа; эмиссар большевиков Камо проводил «эксы» (попросту грабил банки), да и не он один.

Полицейское государство было, безопасности – не было. Пока в 1917 году все не рухнуло, причем полиция и жандармы разбежались первыми. В битве с большевиками за Москву полегли в Кремле мальчишки-юнкера, а не жандармы. Российская практика показала, что спецслужбы готовы карать, а не жертвовать собой, что они вечно попадают «мимо кассы» и что в годину бед на них нельзя рассчитывать. В чем и расписался сам начальник Петербургского розыска в мемуарах «На лезвии с террористами», признав, что никакой идейности и преданности режиму у его подчиненных в 1917 году не оказалось. А вот идеалист и романтик Николай Гумилев объявил себя монархистом (которым не был) и пошел на смерть.

Наша «родная» власть не ведает истории. Она опять собирается окружить себя частоколом фуражек. Но под ними долго не усидишь. Не поможет. А издержки будут хуже самой болезни. В Совет Федерации уже не выбирают. С отменой губернаторских выборов Россия федерацией быть перестает и становится унитарным государством. Никогда и никому не удавалось справиться с такой огромной территорией без эффективного самоуправления. А однопартийную систему (ведь ЛДПР и «Родина» – фракции все той же партии власти, приложение к единороссам, а КПРФ – оппозиция из безальтернативного прошлого) мы уже имели, и ее эффективность пронаблюдали, когда рушился СССР.

Наши спецслужбы все забыли (хуже Бурбонов) и ничему не научились.