Новое время #31, 2004 г.

Валерия Новодворская

Свобода как осознанная самостийность

Права индивидуума (то есть личности) зафиксированы в международных документах, начиная с Декларации прав человека (как первой, французской, конца XVIII века, так и последней, 1948 года изготовления) и Пакта о гражданских и политических правах, рожденного в шестидесятых.

Хотя попираются они ежедневно (в основном на южных широтах и восточной долготе), по крайней мере, личность может ломиться в двери гаагских и страсбургских трибуналов и вопить о своих проблемах у парадных подъездов европейских судов. То есть изгои, маргиналы, меньшинства, вольнодумцы и нонконформисты имеют гарантированную жилетку, в которую они могут поплакаться и часто даже выиграть процесс и получить компенсацию (или хотя бы выбраться из тюрьмы и унести ноги на свободную европейскую территорию).

А что делать государству, если оно тоже маргинал, изгой, диссидент, если попираются его права на существование, на международное признание, а часто, как в случае с Фландрией в XVI веке, с Америкой – в XVII веке, с Южной Африкой – в XIX веке и с Чечней в XIX–XXI вв., самому «проблемному» народу отказывают в праве на жизнь в рамках выбранной им «самостийности»? Если жить, как все, данный народ не может, а жить, как он хочет, ему не дает некая материнская структура? Какая-нибудь малая или большая империя? Новая (и неслыханная досель) европейская конституция определяет права и обязанности суверенных государств, но в рамках Евросоюза, «Единой Европы», бывшего Общего рынка. А проблемы, как правило, достигают кровопролитной остроты совсем в других регионах.

Попробуй признать суверенность чего-то или кого-то, если у тебя под окном одна держава голосит о своей самостийности, а другая, большая, о своей территориальной целостности! И услышана, как правило, бывает всегда большая и лучше оснащенная дефицитным сырьем или ядерным оружием (а иногда и тем, и другим вместе)…

Но кроме санкции «материнской» структуры (здесь «мама» часто означает «мачеха») и штемпеля международного сообщества, гербового сбора, цыпленка на дорогу и всего того, что может привести нас к печальной сентенции, что все государства равны, но одни равнее других, есть еще и некий набор баллов. Он присутствует в работах Галины Старовойтовой. Новорожденное государство должно уметь себя прокормить («а то как из дома, так по соседям», по словам зондировавшего вопрос о праве на бродяжничество А.П. Гайдара).

И, по шкале той же Галины Старовойтовой, должно уметь само с собой управляться, то есть обладать достаточным количеством кадров для административного, образовательного, медицинского, политического и дипломатического обслуживания.

Самозащита желательна, но не обязательна (Монако, Андорра и Люксембург едва ли могли бы отбиться, но их защищает общеевропейское благородство, как его юридически ни назови). Возможны три основных варианта хождения кандидата в государство по мукам и по инстанциям.

Первый: удачная реализация самостийности, полное признание «материнской» структурой (с войной или без), штемпель мирового сообщества, место под солнцем (в ООН).

Второй: добровольный отказ от полной самостийности по прагматическим соображениям. Это всё благополучные варианты: хорошо и бывшей империи, и юной державе, и мировому сообществу никто не растравляет печенку.

Третий вариант – хуже. Это или безнадежная война за право иметь ключи от двери (Чечня); или удачная самореализация без санкции свыше и сбоку (Тайвань, Карабах) – и все из-за несогласия «мачехи» отпустить «падчерицу»; или неудачная самореализация с кровопролитием из-за козней бывшей метрополии (Южная Осетия, Абхазия, Приднестровье).

Скажем, фламандский проект столкнулся только с проблемами Золушки, злая мачеха (Испания) не пускала на бал. А все остальное было: и хрустальные башмачки, и диплом из школы танцев, и бальное платье. Фландрия была богата, успешна, самодостаточна. Великолепная промышленность, бизнес, средний класс, ткани на экспорт, торговля, свои позиции во всех сферах. Настоящий парламент (Генеральные штаты не чета французским), лучший монарх Европы (Вильгельм Оранский), первая республика Старого Света. Своя армия, свой флот, свои полководцы (такие, как графы Эгмонт и Горн). Ведь и разбить Испанию удалось, и от Франции в XVII веке сумели защититься. Заслуженная независимость. Нокаутом такая же история была с США. Даже признание «мачехи» удалось обеспечить (акт британского парламента о том, что вопрос о присоединении США не может быть даже рассмотрен в заседании). Лучшие в мире политики (Джефферсон, Мэдисон, Вашингтон, Патрик Генри), блестящие полководцы, экономическая и политическая самодостаточность, неслыханная для Старого Света свобода, гражданское общество.

Такой же блестящий успех достигнут Тайванем, но его принесли в жертву амбициям КНР. Здесь все решили военная мощь коммунистической сверхдержавы и экономический профит, хотя и Тайвань многое производит. Здесь мировое сообщество идет на поводу у более мощной и агрессивной державы. Южная Африка выиграла англо-бурскую войну, доказала свою экономическую успешность и даже от апартеида избавилась. Есть и случаи обратного движения. Ирландия (не Северная) не только отбилась, но и стала в плане экономики «кельтским тигром». А вот Шотландия, пролившая реки крови в борьбе за свободу и получившая ее в начале XIV века, потом оказалась настолько беднее Англии, что не столько английские войска (ведь восстание Монтроза мало кто поддержал), сколько английские шиллинги приманили ее обратно (слишком большой контраст был даже между дееспособностью элит: сравните великую Елизавету и типичную «маргиналку» Марию Стюарт), и теперь ее из Великобритании силой не выгонишь. Каталония и Баскония (за исключением кучки оригиналов и террористов) взвесили pro и contra и решили ограничиться очень местной автономией с широчайшими правами. Самостийность Бретани и Корсики, а также Квебека осталась на эстетическом уровне. Никогда Квебек по референдуму не выйдет из Канады: убыток слишком очевиден. Государственность стоит дорого и требует высокой квалификации. Здесь надо семь раз отмерить, прежде чем кроить.

И слишком уж очевидна неуспешность Приднестровья, Южной Осетии и Абхазии. Без Москвы за спиной не было бы ни спроса, ни предложения. Одно дело – проливать кровь за свободу, а другое – за право отплыть от «малой империи» и пристать к «большой».

Чечня, конечно, тоже пока не тянет на суверенитет (после Хасавюрта был сначала политический крах, а потом – вторжение федералов), но здесь жертвы, принесенные народом за два века, так велики, что Запад мог бы попробовать поставить Ичкерию на ноги, как когда- то он сделал это для Германии и Японии, тем паче что Чечня – не агрессор.

А вообще-то мир должен карать злых мачех и вознаграждать Золушек, если они красивы и трудолюбивы.