Новое время #28, 2004 г.

Валерия Новодворская

Адвокаты дьявола

Мир стоит отнюдь не на трех слонах, мир держится на оппозиции как на формуле Бытия. И все человеческие построения только повторяют законы макро- и микромира. Если подойти к физике с точки зрения политической, то в атоме вполне многопартийное устройство. И если «крупные» протоны – партия власти, то мелкие электроны – явно оппозиция. Протонный плюс и электронный минус – это условие существования материи. Убери электроны – и атом рассыплется.

Физика в масштабах покрупнее дает тот же эффект. Скажем, электричество. Поток частиц между разными полюсами, катодом и анодом. Как это прекрасно «запротоколировала» Зинаида Гиппиус (большая охотница до оппозиции, демократии и парламентаризма): «концы соприкоснутся, сомкнутся «да» и «нет», и «да» и «нет» сольются, и смерть их будет свет!» То есть без отрицания, работающего в одной упряжке с утверждением, ничего построить нельзя.

Демократия функциональна именно потому, что предполагает наличие оппозиции. Собственно, оппозиция в любом деле поддерживает популяцию в рабочей форме. Волки – санитары леса, журналисты – санитары общества, папарацци – санитары элиты и VIP-персон, правозащитники – санитары для власти, конкуренция – санация экономики, щуки – санитары водоемов (на то и щука в реке, чтобы карась не дремал).

Поскольку Материя и Дух как-то связаны (а что там первично, что вторично – до сих пор выясняется материалистами и идеалистами), то в космогонии и теологии наблюдается такой же приятный и полезный дуализм. У древних персов Ормузд и Ариман, как белая и черная ипостась творцов Вселенной, у египтян – Озирис и Сет, у иудеев и христиан – Бог и Сатана. Даже во Вселенной астрономы предполагают, что Веществу противостоит Антивещество, а за эпохой красного смещения (разбегание Галактик) следует эпоха их сползания воедино, снова в некоторое сверхъядро (фиолетовое смещение). Кем бы ни был устроен Мир (Богом, Илуватаром, Случаем), он устроен на противопоставлении, на контрасте. Поэтому покушение на оппозицию – это покушение на основы мироздания и, значит, не просто политическое хамство, но и величайшая глупость.

Западный мир всегда стремился к функциональности и культивировал оппозицию (правда, эксцессы были и здесь). Но в принципе все выстраивалось в пары и соперничало: светская и церковная власти, феодалы и короли, лорды и йомены, рабочие и предприниматели, профсоюзы и работодатели. Баланс срабатывал, когда обе силы корректировали друг друга, сотрудничали и партнерствовали без экстремизма. Хочу напомнить, что не Робин Гуд, не пауперы, не луддиты и даже не участники восстания Уота Тайлера обеспечили Англии Великую хартию вольностей, парламент в XIII веке и даже самую что ни на есть разночинскую палату общин. Все это сделали богатые, солидные и респектабельные бароны. Первый суд присяжных – суд пэров – обеспечили тоже они.

В XVII веке кровавые эксцессы в Великобритании прекратились. Елизаветинская Англия мирно перешла в викторианскую эпоху, дав самые совершенные в Европе формы развития политики и экономики. А оппозиция в Англии была признана столь функциональной, что даже удостоилась прозвища «оппозиция Ее Величества». И только в этой стране лидер оппозиции получает содержание от королевы (и это не подкуп, а серьезное понимание драгоценности и функциональности альтернативы).

Самый потрясающий пример дуалистического подхода являет собой такая, казалось бы, косная процедура, как причисление к лику святых в католической церкви. В Средние века в этом участвовал «адвокат дьявола»: представитель Церкви, который искал грехи и пороки у самых безупречных кандидатов в святые.

«Не сотвори себе кумира» – вот девиз оппозиции, которая обязана не гладить по шерстке самую, казалось бы, милую и прогрессивную власть (которой у нас в России никогда не было). Но каждый раз, когда власть хваталась за топор, а «оппозиция» – за вилы, баланс нарушался и страна делала шаг назад. Знаменитый «пороховой заговор» Гая Фокса, пытавшегося взорвать парламент, ни к чему хорошему не привел. В парламент надо ходить с законопроектами, а не со взрывчаткой. И Франция, которая наступала на одни и те же вилы в 1792–1794, в 1830, в 1871-м, только отдалила свою нормальную либеральную жизнь до 1875 года и отстала от Англии по политическим показателям ровно на век.

История знает очень мало удачных революций: фламандскую времен Тиля Уленшпигеля и Вильгельма Оранского и великую американскую XVIII века. Эволюция гораздо чаще приводит к Земле обетованной. К счастью, силы, подобные коммунистическим, антиглобалистским, анархическим всех фасонов и вообще левацким, никогда не приходили к власти на Западе (если не считать Парижскую коммуну). А воспоминания о фашизме очень- очень свежи, и Ле Пену ничего не светит, кроме ряда скандалов.

Однако в наших с вами палестинах отношения власти и оппозиции приняли столь катастрофический характер, что цивилизованные люди, поджавшие хвост еще во времена Иоанна III (судьба казненного за разговоры Ивана Берсеня «на кухне» у Максима Грека) и прошедшие через звездные часы автократии при Иване Грозном, Николае I и даже при «тоталитарном реформаторе» Петре I, стали искать выхода у власти в передней, надеясь на «революцию сверху».

Пушкин идейно оформил эту позицию неприятием «русского бунта, безжалостного и беспощадного» и восхвалением «единственного европейца» (российской власти). И как здесь спорить на фоне планов Пестеля, деяний Разина и Пугачева, «оппонирования» власти с бомбой вместо аргументов со стороны народовольцев и эсеров и палаческих, безумных действий большевиков! Здесь бросишься в объятия к Николаю II, и к Плеве, и к Столыпину, и к III отделению.

И сейчас мы расхлебываем все ту же историческую баланду: топор власти, обрушившийся на НТВ, ТВ-6, И. Сутягина, В. Данилова, «ЮКОС» и Чечню, и левый девятый вал, прущий на нас со стороны путчистов 93-года, лимоновцев, АКМовцев, имеющих за пазухой все те же вилы.

А люди цивилизованные в основном мечутся между исканием в кремлевских передних и заискиванием перед левыми народными массами. У нас нет оппозиции как массового движения, независимого и разумного, ибо нет ни опоры в народе, ни собственного мужества стать хотя бы диссидентом, то есть юродивым, безнадежно провозглашающим некие истины равнодушному или враждебному миру. «Яблоко» опять боится связаться с непопулярным ни в Кремле, ни в массах СПС. СПС на очередном съезде опять не провозгласил себя оппозицией.

И как здесь не сказать словами Булгакова: «Яду мне, яду!»