Новое время #7, 2004 г.

Валерия Новодворская

Сто лет поражения

Не часто внуки становятся персонажами дедушкиного эпоса. Ни у Гомера, ни у Достоевского, ни у Фолкнера, ни у Гюго, ни у Толкиена достойных внимания внуков не оказалось. Это удовольствие выпало двум сказочникам: Аркадию Гайдару и почти забытому масскультом Павлу Бажову. Их внук Егор Гайдар пожелал невозможного: власти над камнем, над природой, над чревом земли, загадочной и могучей, олицетворяемой, конечно, той самой Хозяйкой Медной горы; власти над реальностью, которую он решил раскрутить наоборот, уничтожив тот самый миф, над которым всю жизнь работал Аркадий Петрович, и создав новый – о светлом царстве капитализма. И Аркадий Петрович, и Егор Тимурович, и среднее звено – Тимур Аркадьевич, шестидесятник и нонконформист, – понимали, что человеку мало попить-поесть, одеться-развлечься, поселиться-отопиться. Ему еще надо помечтать. Поверить. Облиться слезами над вымыслом. Аркадий и Егор – носители славянской традиции, русские интеллигенты с чертовщинкой и сумасшедшинкой на дне. Им мало царствия земного, им подавай царствие небесное. Им, по Мережковскому, мало состояние нажить, им «мысль разрешить» хочется.

Ладно бы деду, коммунар все-таки, социалист. Но ведь и внуку тоже! Пока другие зарабатывали состояние себе, он пытался упрочить и обеспечить для них эту возможность, он создавал новый строй с такой же поэзией, с таким же энтузиазмом, с каким его дед когда-то этот самый капиталистический порядок разрушал. Аркадий в 14 лет сбежал на фронт. Егор в 14 лет изготовлял и сочинял антисоветские листовки. Юный Бажов, наверное, мечтал найти клад Нибелунгов. Он не мог ничего знать о будущем эпосе Толкиена, о гномах Дарина, о валаре и мастере Ауле (слабый его аналог – эллинский Гефест), о полном тайн и ужаса Казад- Думе, но подгорный простор прельщал его и влек к себе.

Мы имеем дело с вечным блоковским комплексом российской интеллигенции: «Всюду – беда и утраты, что тебя ждет впереди?/ Ставь же свой парус косматый, меть свои крепкие латы знаком креста на груди!»

Конец гайдаровского мифа, мифа дедовского, который внук сжег, как лягушачью кожу, надеясь, что после его героического жеста не будет обратного превращения из свободного человека в персонаж «Фермы животных» Оруэлла, зашифрован в «Военной тайне».

Младший Гайдар не знал, что нельзя сжечь мосты между рабством и свободой навечно, что эту теорему нужно каждый день доказывать заново.

Код к противостоянию двух Гайдаров – во вставной новелле. Как у Достоевского. Но только не о Великом Инквизиторе, а о Мальчише-Кибальчише. Чем кончается вымышленное царство Аркадия Гайдара?

В безнадежной борьбе за невозможное на земле дело были убиты Отцы и разбиты Братья. И пока глупые Дети то устраивали ГКЧП, то организовывали октябрьский путч 1993 года, Гайдару-внуку пришлось набраться храбрости и броситься в психической атаке на этот ржавый танк красного мифа: поменять сто лет побед, обернувшихся одним катастрофическим поражением, на бочку варенья и корзину печенья. Но не сжевать все это втихомолку, как делали это Отцы и Братья со своими партмаксимумами и закрытыми распределителями, а дать возможность каждому это печенье и варенье заработать. Потому что в светлом царстве капитализма даром ничего не дают.

Это и есть романтика нового мифа: тихо и скромно каждый зарабатывает себе на варенье и печенье. Ни шашек, ни бурок, ни папах. Ни тебе «РВС», ни военных тайн, ни барабанщиков. И если над Россией будут летать самолеты, а мимо России будут проплывать пароходы и проходить скауты, если Россия вообще не пойдет ко дну, то все они просто обязаны махать крыльями, гудеть и отдавать салют Плохишу. Потому что в двух мифах, в Красном и Белом, о хорошем и плохом диаметрально противоположные понятия. Егор Гайдар полностью выполнил завет Тенгиза Абуладзе из «Покаяния».

Но надо ли выкидывать книги Аркадия Гайдара на свалку? Ведь, в сущности, таково было предложение, поспевшее аккурат к юбилею писателя. Предложение (плохо завуалированное) Михаила Золотоносова, напечатанное в «Московских новостях». Этого мне делать решительно не хочется. В 17 лет необдуманно снеся в «бук» зеленый четырехтомник Аркадия Гайдара, я в 50 лет выпросила у Тимура Аркадьевича бело-розовый трехтомник. Почему? Ведь книги эти утверждают то, что я ненавижу больше всего на свете. Колхозы из «Дальних стран», Реввоенсоветы из «РВС»; Красную армию из «Школы», миф о диверсантах из «Дыма в лесу», шпиономанию из «Судьбы барабанщика»; Коминтерн из «Военной тайны»; пионерлагеря, тимуровцев, «справедливую» финскую войну, бронепоезда, пионервожатых и комиссаров в тех же пыльных шлемах. Гайдаровское творчество подсвечено сполохами адского огня; в топку этого безумного энтузиазма и ложно направленной романтики были брошены все наши (и общечеловеческие заодно) ценности; сталинская эпоха с ее сталью и огнем шла в яростный поход против нормального западного мира, не выпуская из рук голубой чашки, гоня перед собой тысячи обманутых барабанщиков, отцы которых превратились в лагерную пыль.

Мы не можем выпустить это из рук, потому что мы участники той же вечной российской гражданской войны, потому что мы всегда будем делить людей на своих и врагов, и наши девушки никогда не сменят «шинели на платьица», и наши кони никогда не устанут скакать, Высоцкий зря этого опасался. Мы, может быть, последние российские либералы и западники, не готовы выживать и уживаться; в нашей крови гуляет тот же дедушкин ветер Дикого Поля, тревожный и чуточку хмельной; мы тоже пели у костров солдатские песни и в 1991-м, и в 1993-м; нам тоже вечно будет чудиться «движенье тайное в угрюмой тишине»; мы не приспособлены к стабильности, а Аркадий Гайдар, конечно, революционер и пассионарий.

Наши партии и движения создавались по принципу гайдаровско-тимуровской команды, чтобы по сигналу бутылок и склянок бежать всем на один чердак или на одну площадь, к Моссовету или Белому дому, и защищать вечную истину, и чтобы один за всех и все за одного. И это мы, а не Марица Маргулис, можем оказаться в башнях какой-нибудь тюрьмы. Нет сегодня в России более рискованной профессии, чем олигарх или даже просто предприниматель. У космонавтов и то меньше риска. Теперь либералы и западники России станут чем-то вроде партизан или первых христиан.

Гайдар талантливо и страстно очертил контуры мира вечных зарниц, грозовых туч, стоицизма, костров и звезд, тайных войн и боевого братства, долга и мужества. Это вымышленный, виртуальный мир, не имевший ничего общего с реальностью. Знал ли Аркадий Гайдар страшную правду? Я думаю, знал. Он пил, он раскаивался за бездумную молодость, он искал смерти в 1941 году и нашел ее. Он не сказал ни слова Сталину в похвалу, он сохранил способность иронизировать и сострадать хотя бы своим. Мы можем использовать его старый наган.

Изменился только противник. Нам тоже нужна одна победа. И мы тоже за ценой не постоим. Пошла следующая сотня лет. Счет не закрыт.