Новое время #1, 2004 г.

Валерия Новодворская

Возвращение блудных внуков

Егор Михалков-Кончаловский – вполне европеец, в отличие от нас, грешных. Жил в Европе, жил в Голливуде, корректно одет, политкорректно сдержан, на журналистские подначки не реагирует, знай себе загадочно улыбается. И вроде не бедный и не голодный, совсем даже наоборот.

Библейский блудный сын вернулся в родные палестины потому, что в своих странствиях карьеры не сделал; вернулся в лохмотьях, изголодавшийся, босой. И ему закололи упитанного тельца.

Почему вернулся младший Михалков? И устроился там прилично, и фильмы его идут на подозрительно широком экране. Если после названия фильма идет полстраницы цифр (25–35 кинотеатров), то будьте уверены: это фильм не для вас, а для широких масс. Но все равно: деньги, слава, тусовки. Все, кроме вечности и признания интеллигенции и ее критиков, по традиции хранящих от этой вечности ключи, как держит при себе Петр ключи от рая.

Оказалось, что молодой режиссер истосковался в Америке и Европе. Про ужасы американской бездуховности он рассуждает с таким же аппетитом, как Глазьев и Рогозин. Не везет нашим паломникам! Видно, им на Западе в собеседники достаются продавцы из супермаркетов, копы, таможенники, брокеры и персонал их отелей. А общаться надо с равными: интеллектуал интеллектуалу глаз не выклюет. Искать надо общества университетских профессоров, посещать кампусы. И общаться с художниками, поэтами, студентами, театральными режиссерами, учеными и правозащитниками. Духовности навалом. Боюсь, что светлый образ Эдички Лимонова, который голым восседает на балконе своего дома с кастрюлей кислых щей и, злясь на все окружающее великолепие Нью-Йорка, проклинает его почем зря, и все это на американское пособие welfare для русских политических эмигрантов, уже типичен. Всякая российская перелетная птица, летая по райскому американскому саду, непременно распевает: «А я остаюся с тобою, родная моя сторона». Забывая, между прочим, что на Запад их никто силой не тащил и даже не звал.

Насколько я поняла, знаменитое дитя кинематографическо-гимнической династии за границей продюсера не нашло. И мне трудно винить продюсеров в бездуховности и жестокосердии – после знакомства с «Антикиллерами» 1 и 2. Обделенный талантом, острым галльским смыслом, сумрачным германским гением и русским богоискательством дедушка со своими пионерскими стихами, партийными озимыми и яровыми гимнами породил двух талантливых сыновей. Андрон Кончаловский, например, – вполне диссидент. Снял «Ближний круг», очень антисталинский фильм, тем более страшный, что речь идет о маленьких людях, как-то вынужденных уживаться с Большим террором. Снял «Курочку рябу», фермерский эпос, безнадежно-горький, как шекспировские трагедии, сулящий победу тупому и косному колхозному мирку. А его маститый брат, великолепнейший актер (чего стоит одна только роль Паратова), еще и снял нежную и печальную, вызывающе антиштольцевскую ленту «Несколько дней из жизни И.И. Обломова» и разоблачительную, не только антисталинскую, но и «антиэлитную» (ведь на большевиков стала работать военная, инженерная, научная и художественная элита Российской Империи) работу «Утомленные солнцем». Да и фильм «Сибирский цирюльник» не бездарен. В его пестроте, эклектике, щедрых красках, безумных поступках, нешуточных страстях и аляповатом рисунке – сама Русь. Она была именно такой вне круга поэтов Серебряного века: с шарманкой, блинами, икрой, с благородными юнкерами и обожаемым монархом (до поры). Именно так: «Боже, царя храни» – а потом Ипатьевский дом, где кончают на Руси былые кумиры толпы. И в строгом обличительном стиле Андрона Кончаловского, и в ярком омуте чувств Никиты Сергеевича живут два лика России: самосожжение раскольников и благодушие верноподданных. Если бы не попытки младшего брата угодить властям предержащим с помощью чисто купеческих, но не дворянских жестов, вплоть до «неологизма» «Ваше превосходительство» в адрес президента, можно было бы сказать, что эти яблочки далеко упали от гимнической яблоньки.

Но вот фильмы младшего представителя рода слишком уж явно напоминают дедушкины гимны и стихи по степени ангажированности. Иногда даже кажется, что это социальный заказ, проплаченный ведомствами г-на Грызлова (как полицейским, так и партийным). Помните, был у нас такой незатейливый и неприхотливый сериал «Следствие ведут знатоки»? Видно, юный Егор в детстве им засматривался. «Если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет, значит, с ними нам вести незримый бой, так назначено судьбой для нас с тобой...»

В фильмах Е. Кончаловского выясняется наконец, что честно жить у нас не может никто. Кроме ментов и полковника Лиса, чьи методы так недалеки от бандитских, что он даже на зону угодил. Менты в фильме явно не лучше бандитов, но автор, долго живший в Европе, оторвался от родной почвы и явно не в курсе того, что пытки и бессудные убийства давно уже стали достоянием не только бандитов, но и ментов. У режиссера и сценариста получается, что: а) убивать нельзя только ментов, но никак не простых граждан; б) методы правоохранительных органов обязаны быть уголовными, иначе ничего не выйдет; в) преступность проистекает из того, что у нас больше нет такого социализма, как на Кубе, где море и танцы, и все хорошо, так что Лис жаждет поехать в «последнюю социалистическую республику»; г) смысл жизни и для героя, и для режиссера заключается в присяге, которую дают менты, где среди всего прочего содержится обещание защищать «советский государственный строй» (теперь понятно, почему эти структуры так относятся к бизнесу вообще и к Ходорковскому в частности).

А я сразу вспомнила милицию, которая послушно задерживала диссидентов и передавала их в руки КГБ; нередко по приказу этих «соседей» отправляла инакомыслящего в психиатрический застенок. Так что когда во второй серии «антикиллеровской» эпопеи режиссер воспевает всю пресловутую «контртеррористическую» операцию, это уже не удивляет, ведь в Чечне федеральные войска защищают тот самый строй, который мы мним свергнутым в 1991-м и 1993-м. И не- удивительно после этого, что внук одобряет последний дедушкин гимн (хотя и не знает слов). Блудные сыновья ушли навсегда (что ни говори, а коммунизма не приемлют оба, и Андрон Кончаловский, и Никита Михалков), зато возвращаются блудные внуки.

Антикиллеровские страсти – это возвращение с повинной к погасшему советскому очагу. Тенгиз Абуладзе, конечно, не имел в виду такое покаяние, чтобы каждый вырыл из могилы своего деда и выкинул его на свалку. Речь шла о том, чтобы осудить это прошлое, отречься от его грехов и преступлений. Не получается. У одного отец воевал за Прагу (и далее: оправдан 1968 год), у другого дед писал советские гимны, у третьей же отчим был Ежов, и она требует его реабилитации. У нас очень плохая наследственность. Наши корни нас же и погубят.