Новое время #51, 2003 г.

Валерия Новодворская

Рельсы разобрали

К этому давно шло, и никогда правые либералы с всечеловеческим вектором, кадеты, искатели конституции и республики с человеческим лицом, шестидесятники, научившиеся зарабатывать деньги, но не разучившиеся петь под гитару Галича и декламировать стихи Бродского, не имели в России больше 5–6 процентов преданных идее, постоянных стоических сторонников. С 1917 года по декабрь 2003-го – все те же 5 процетов! Это золотой запас российских западников, индивидуалистов, носителей скандинавской традиции, давшей Европе, Британии, Австралии и Северной Америке либеральную формулу развития и открытое общество, а России – вечную тоску по недостижимой свободе и пожизненное, мучительное и тщетное движение на Запад, который в нашей еще неисхоженной пустыне (по формуле Моисея осталось еще 25 лет), вопреки своему реальному прототипу, вечно оказывается миражом.

Лев Тимофеев уже в 80-е годы получил 6 лет по 70-й статье за экономическое диссидентство: книгу о фермерстве, хозрасчете, подсобном хозяйстве колхозников и неэффективности советской экономики. Она называлась «Последняя надежда выжить». Ее постулаты было суждено расширить, довести до иноземного западного образца и осуществить неодиссидентам из подпольного экономического «вольного кружка»: Гайдару, Чубайсу и их команде.

В судьбах бедного диссидента 80-х годов Льва Тимофеева и богатого олигарха Ходорковского есть общий финал: арест за чуждые советскому строю теорию и практику строительства капитализма. У нас экономика стала лженаукой, чем-то вроде генетики или кибернетики, и скоро, видимо, начнут предъявлять соответствующие обвинения. Реформы 90-х годов приравняют к подрывной деятельности. Егор Гайдар, Анатолий Чубайс, Борис Немцов будут в положении Джордано Бруно. Не Галилея, потому что уже ясно: эти отрекаться не станут. Они еретики. «Еретики – горючее прогресса, Господь, благослови еретиков!» (Нателла Болтянская).

Только в России можно оказаться героем, излагая и осуществляя всему цивилизованному миру известные истины насчет рыночной экономики и частной собственности. Только в России можно оказаться мучеником прибавочной стоимости и пойти на костер за либерализацию цен. А политический либерализм считайте сами: кадеты до «часа Х» имели 5 процентов в Учредительном собрании. Но «час Х» настал раньше первого заседания, и они уже не имели ничего, даже права на жизнь.

Лишние проценты, набранные «Выбором России» в 1993 году, – это отчасти заблуждение электората, посчитавшего выбороссов «партией власти» при Ельцине (хотя здесь Ельцин держался по-европейски и дистанцировался как мог), отчасти страх и невольное уважение по отношению к президентской «крутизне» (силовое подавление мятежа красно-коричневых в октябре 1993 года). У предпринимателей, фермеров (еще не успевших сгинуть под тяжкой десницей нераспущенных колхозов) и шестидесятников еще не прошел шок после октябрьской ночи, едва не ставшей ночью «длинных ножей» для всего нового, несоветского. Вот вам и лишние проценты.

Зато дальше все вернулось на круги своя и даже хуже. 1995 год. ДВР вообще не попал в Думу. Отчаянное, бескомпромиссное сопротивление первой чеченской войне. (Борис Немцов, кстати, набрал против нее у себя в области миллион подписей.) Гайдар с мегафоном. Митинг за митингом, даже и несанкционированные. Сергей Юшенков и Егор Гайдар едва не получают по 15 суток по просьбе сразу воспрянувшего реакционного крыла Думы. Из ДВР выходят консерваторы (Олег Бойко вместе с «Олби» и львиной долей бюджета партии), остаются одни кадеты. Ссора с президентом, правозащитная позиция – и вот они стоят без прикрытия, без «крыши», без опоры перед все еще советской страной, которая не усвоила афганский урок.

Цена лишних 2–3 процентов 1999 года – постыдная сделка с совестью, одобрение второй чеченской войны, поддержка Путина (уже успевшего водворить на место барельеф Андропова с лубянской стены) на президентских выборах. Не дай Бог такой победы… И чего же еще можно было ожидать от 2003 года под грохот валов растущего прилива реакции при не слишком большом осуждении ареста Ходорковского даже со стороны Запада. Наше внутреннее дело.

Конечно, аресты диссидентов и раскулачивание собственников – это внутреннее дело авторитарных режимов, грезящих вслух о тоталитаризме. Чье же еще. Не США с действующим Актом о защите свободы. И не Европы, составившей и принявшей все хартии свободного мира: и Декларацию прав человека, и Пакт о гражданских и политических правах. Даже на родине профсоюз крупных собственников, возглавляемый Вольским, достаточно осторожно защищал гонимого коллегу, боясь рассердить гаранта, запретившего проливать слезы и устраивать истерики (во время афганской войны матерям, получившим «груз-200», тоже не рекомендовали публичные похороны и громкие рыдания).

На этот раз СПС оттолкнулся от тонкого берега конформизма, вырвался из цепких президентских объятий и бросился на все амбразуры и на все штыки. Размежевание с президентом, защита олигархов, имена Чубайса и Гайдара, вновь поднятые на партийных флагах. Говорят, что правые плохо провели избирательную кампанию. А что, «Единая Россия» ее хорошо провела? От стыда за страну хотелось просто забиться в первую попавшуюся пустую медвежью берлогу (с надписью у входа: «Все ушли на выборы»).

А от кампаний КПРФ, «Родины» и ЛДПР впору было заранее удавиться, не дожидаясь, когда за тобой придут молодчики, если не в коричневых рубашках, то с коричневыми душами. Не так уж много способов доказать, что 2х2=4. Особенно когда известны последствия иного подсчета (5, 6, 8), как для гитлеровской Германии или муссолиниевской Италии. Тем паче – для СССР.

И «Яблоку» не помогло малодушие и неслышная мольба (к президенту, электорату, судьбе): «Пропустите нас в Думу! Мы хорошие, мы не с СПС, мы сами по себе!». Все, что они этим отыграли, – это 0,4 процента. Не стоило и срамиться. Если умирать, так во весь рост, во всю программу, во все желание увести страну на Запад, во всю ненависть к национал-социализму, захлестывающему страну. Как там у Визбора: «Уже и рассветы проснулись, что к жизни тебя возвратят, уже изготовлены пули, что мимо тебя просвистят».

Борис Немцов сказал в роковую ночь, что нужны столетия, чтобы модернизировать Россию. А может быть, и столетий не хватит. Александровские реформы были встречены народовольческими бомбами. Республиканский Февраль перешел в тоталитарный Октябрь. Хрущевская оттепель кончилась брежневским застоем и «новыми политзаключениями». Наша модернизация была самой глубокой за всю историю России. Но народу опять захотелось бесплатного сыра в бесплатной мышеловке.

Разве это проигрыш СПС? А электорат что? Выиграл? Партии – это белые или черные фигуры, а двигают их игроки: народы и их судьбы. Можно было сыграть белыми, то есть правыми. Народ поставил на черное: на «Родину», ЛДПР, единороссов. Кто проиграл? Игроки или шахматные фигуры? Агрессивно-послушное большинство теперь сопровождается агрессивно-непослушным большинством в лице «Родины» и ЛДПР. На кону была страна. Она себя проиграла. Россия не одурела, нет! Хуже. Она была и осталась рабой.