Новое время #43, 2003 г.

Валерия Новодворская

Наш пятнистый капитализм

Наивные мальчики и девочки 20-х годов, в носочках, беретиках, с матрасами и примусами в качестве меблировки, любили искать друг у друга «родимые пятна капитализма». Молодой Катаев, молодой Ильф, молодой Петров, молодой горбоносый Багрицкий, строгие мальчики, литературно одаренные и идейно отравленные пошлостями «Великой эпохи», запечатлели в своих стихах и рассказах смятение человеческой плоти и застенчивость обыкновенной человеческой жизни, объявленные преступными, упадническими, буржуазными, мещанскими.

История 20-х годов и предшествующих трех лет – это сплошные заградотряды между человеком и его естественными потребностями. Даже и после объявления нэпа. Кто лучше Павла Нилина описал инквизиторскую надменность комсомольцев, презиравших и ресторатора Долгушина, и владельца конфекциона Штайна, и элементарную робкую попытку поприсутствовать на крестинах, и редкостное умение записать в бандиты любого сибирского крестьянина, недолюбливающего советскую власть…

Жизнь брала свое, поэтому родимых пятен было множество. Впрочем, перспективы стать нормальным человеком у комсомольца 20-х годов не было: впереди у него были сибирские, колымские лагеря и особая выучка, сформировавшая особые способности и навыки. Впереди страну ждала страшная дырка тоннеля сталинского террора, и каково было там замороченному, но все-таки живому и незлому существу, вы уж дочитайте у Евгении Гинзбург в «Крутом маршруте». В этом тоннеле «родимые пятна капитализма»: совесть, честь, этика, свобода, собственность, законность, самоуважение, трудолюбие, индивидуализм – неминуемо должны были стереться и замениться новыми.

И не следует думать, что все это произошло само собой, без неумолимой силы. Но сила не была внешней, она сидела в сотнях тысячах носителей, ею гордились комсомольцы, сам воздух эпохи был ею нашпигован и пропитан. Уничтожить, похоронить, закопать былую жизнь, мещанскую, нормальную, человеческую, – таков был лозунг на три поколения вперед. Это была судьба барабанщиков, Чуков, Геков, Тимуров и их команд.

И было бы странно, если бы сегодня, когда ситуация пытается измениться на 180 градусов, родимые пятна виртуально построенного социализма не давали бы о себе знать. Как отучиться собирать пустые целлофановые пакетики, как привыкнуть к мысли, что в любом магазине дадут еще и не придется доставать заветное упаковочное средство? Как отучиться покупать по 20 рулонов туалетной бумаги или по батону докторской? Нет чувства, что вы с ними увидитесь там же и через несколько дней. А вдруг вожделенные плоды цивилизации не явятся на свидание?

Но это еще полбеды. Уже никто не убедит нас, что гласность, как водопад Виктория, будет течь вечно. У Сент-Экзюпери есть сцена: дети лесного африканского племени, привыкшие к дефициту воды, до вечера стояли перед водопадом и ждали, чтобы кончилась вода. Им сказали, что она не кончится. Они не поверили.

Как так не кончится гласность? В «Новое время» не придут опричники (не важно, чьи) в камуфляже и не встанут у двери на часах? Да, возможно, мы и позвали командора на ужин; порядочная пресса обязана его звать, потому что Донна Анна, наша прельстительная свобода, у нас одна на всех. Но, когда он приходит, можно еще сделать веселый вид и сказать, что мы рады. Но никто и никогда не радовался виду этой элегантной свиты в черном и пятнистом, и пожатье каменной его десницы и впрямь тяжело не столько костям, сколько сердцу.

Нателла Болтянская хотела отучить внуков бояться шагов командора. Не успела. «Но вдруг разорвут на заре тишину глухие шаги Командора?» Разорвали. Гласность столкнули на пол, под сапоги хозяйствующих субъектов. И там ее раздавили. С удовольствием. Вот они топят в пруду будущего Сити-Чесс маленькую бесстрашную Ларису Юдину. Вот их черный шаг печатный звучит по гулкому коридору восьмого этажа «Останкино», и падает флаг НТВ. Вот рука в черной перчатке гасит экран ТВ-6. Вот она же нежно берет рубильник и вырубает ТВС – уже навеки. «А после позволят ли заговорить свидетелю толпы и позора?» Это опять Нателла Болтянская. Вот засыпают «Общую газету», настоящие «Итоги». Не обольщайтесь: за всеми придут. «Не лгал, не предавал, не лицемерил» – этого хватит на аутодафе. Вопросы задавать не надо было. Это будет самая тяжелая потеря перестроек, гласностей и всего такого: газеты, каналы, журналы, не пришедшие с полей свободы, превратившиеся в белых журавлей и летящие усталым клином по небу на исходе надежд и времен…

Родимые пятна социализма, которыми, как плесенью, пророс наш вариант капитализма, включали в себя главный болезнетворный грибок: отсутствие уважения к человеческой личности, отсутствие моральных и правовых гарантий. Наследие общества, где десятилетиями внушали, что «раз ты начальник – я дурак», и били по рукам за любую инициативу, где практика обысков и изъятий была нормой, где законность была анекдотом. Американские бандиты знали, что их оппонент может выхватить «смит-и-вессон». Советские бандиты в кожаных куртках, сталинских френчах, теннисках и толстовках были уверены в своей полной безнаказанности. Согласитесь, что бандитский капитализм, проросший из такого бандитского социализма, должен был иметь ряд отличительных черт.

Слишком многие зэки привыкли жить по стандартам вертухаев. Слишком мало оказалось диссидентов, тянущихся к лучшей, чистой, европейской жизни. Неграми мы, конечно, не торговали, но граждан Туркмении с прибылью обменяли на газ, а граждан Белоруссии готовы были втянуть через нефтяную трубу. А чеченцы с детьми, женщинами и стариками пошли в виде сдачи за контртеррористический союз с Западом, такой же лживый, как петровские ассамблеи у ворот Преображенского приказа, когда от дыбы до гулянки – всего ничего.

При этом пресса старательно болталась под ногами, хватала за руки, мешала пищеварению, не давала завинтить люк, тащила наружу жаб из подземелья, освещала пыльные углы, вытаскивала из изб сор, стирала наше грязное белье прямо на улице. Что бы за это ей дать? Кроме заушения? Приказано веселиться. Отмечать 10 лет НТВ. Забыв про насилие, про унижение, про то, что на экранах нет ни Шендеровича, ни Норкина, ни Кара-Мурзы. Урок патриотической школы: почему бы пару розг от дона Рэбы не схлопотать? И опять есть неутолимая сила, и снова она внутри.