Новое время #41, 2003 г.

Валерия Новодворская

Тринадцать дней, на которых мог закончиться мир

Есть у Геббеля пьеса «Кольцо Гигеса». У Геббеля выходит, что использование этого кольца даже в благих целях приводит к фатальным последствиям. Вывод противоречит европейской традиции: «Сна мирового ты не нарушай». Восточный фатализм, которому созвучны большинство рекомендаций и ламентаций ООН: пусть все идет как идет (как шло в 1948 г.); пусть в Совете Безопасности заседают пять великих держав (четверо победителей во Второй мировой войне и один коммунистический Китай); пусть возжелавшие нечестивой свободы народы сгинут во имя священной территориальной целостности; пусть сатрапы, тираны и диктаторы топят своих подданных в крови и гноят их в узилищах во имя сакрального принципа невмешательства в чужие соседские дела; словом, пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов, пусть хрустят крахмальные манжеты у наших рубашек, которые ближе к телу, и пусть пахнет пирогами из наших хат, которые всегда с краю.

Режиссер Роджер Доналдсон вспомнил о Кубе и о причинах, по которым неформальный лидер западного демократического мира в лице США так долго терпит одиозную тиранию у себя под боком, в 2000 году (у нас показали только что), когда стало очевидно, что ни отсутствие былых советских подачек, ни американские примирительные жесты, вроде возвращения назад маленького беженца с Кубы, ни европейские авансы, вроде приглашения во Францию; ни посещения Папы Римского – ничто не может заставить измениться ригидный, фанатичный кастровский режим.

Фильм посвящен Карибскому кризису октября 1962 года и так и называется: «Тринадцать дней».

Молодой, прекрасный, лучезарный (и при этом тонкий, умный и расчетливый) Джон Кеннеди, неразлучный с ним Роберт, Бобби (министр и наперсник), помощник президента из этой же команды. Такой вот американский коллектив, который для «мозгового штурма» собирает не чиновников, не функционеров, а интеллектуалов, университетских профессоров.

Это и есть Совет Безопасности веселых умников, американских президентов. А «силовики» в самой мощной державе мира не в чести, их откровенно опасаются, их обходят, нейтрализуют, изолируют, как опасных сумасшедших. От них многое скрывают, потому что генералы по определению хотят воевать, даже если война будет ядерная. (Колин Пауэлл – одно из немногих исключений).

Сюжет фильма прост и вечен, как политическая система мер и весов: надо отвечать на очередную советскую выходку.

В самом деле, на кой черт Хрущеву понадобилось завозить на Кубу ракеты, которые могут достать Америку? Ведь не хотел же он и впрямь развязать Третью мировую войну с гарантированным взаимным уничтожением? А зачем же тогда?

Американцы рациональны, но они тоже люди, тоже жить хотят, под таким прицелом им стало неуютно. Они, естественно, хотят, чтобы эти ракеты убрали.

А тем временем по морям и океанам плывут звездастые корабли со свеженькой порцией дровишек для мирового пожара: транспорты с ракетами для Кубы. При том, что кубинское население явно бы предпочло получить побольше мяса, яиц и масла на душу своего отощавшего народа. Именно тех яиц, мяса и масла, по которым Хрущев собирался обогнать Америку, но так и не обогнал, потому что мясо, яйца и масло отняли у советских граждан и наделали им на эту сумму «кузькиных матерей», единственное испытание которых едва не привело к воспламенению и взрыву водорода в Мировом океане.

А кубинцам эти продукты были и вовсе малознакомы. Вместо них в тропическом лесу прячут несъедобные, смертельные, серые ракеты, которые тут же фиксирует американский спутник.

Поскольку единственная страна в фильме, которая ест досыта и яйца, и масло, и мясо, – это США, то сразу становится ясно, что жизнь на планете придется спасать ей. Голодные безответственны. Сытые обязаны отвечать и за себя, и за других.

И еще приходит в голову одна шальная и крамольная мысль: похоже, что все советские «глюки» о мировой революции, о светлом царстве коммунизма, о «загнивании» Запада имеют такое же происхождение, как и гениальная теория Родиона Раскольникова о «твари дрожащей». В основе «глюков» и советских, и раскольниковских все тот же голод и вечная нужда, коммуналки, жалкая комнатка на Гороховой, талоны на масло, процентщица, которая за дешевенькие часы дает полтора рубля и процент требует вперед.

Сытая жизнь – залог мирной жизни. Ни Кеннеди, ни его штаб, ни его команда, ни простые американцы не хотят конфликта с СССР, потому что понимают, во что это выльется. Речь идет о жизни и смерти, а ведь США – открытое общество, и даже такую смертельную информацию можно придержать только на неделю. А последние восемь дней американцы знают все и трепещут, и ждут конца, и молятся о спасении во всех храмах.

А как это время провели мы?

Мне было 12 лет, и я помню железное бряцание, исходившее с голубого экрана. Говорили не о том, что планета может перестать существовать, а об отпоре и об американском империализме. Это было похоже на воронье карканье (хотя после ядерного конфликта и ворон бы не осталось). Голод, кстати, имеет такое следствие: слепоту. И в клиническом смысле, и в социальном.

А зрячие американцы очень желали мира и сохранили его. Ценой полного признания нерушимости принципа «Сна мирового ты не нарушай». СССР был обещан полный и вечный отказ от вторжения на Кубу (хотя все равно в Заливе Свиней силы «антикубинской коалиции» потерпели поражение), негласный вывод ракет (правда, устаревших) из Турции и разблокирование Кубы. Взамен ракеты увезли назад… И «холодная война» продолжилась своим чередом. Но горячей температуры ядерного взрыва не было и уже, кажется, не будет.

Мир стоил дорого. В уплату пошел американский майор ВВС, которого сбили над Кубой, но который был объявлен жертвой неисправности самолета (чтобы у военных не было повода для мести). В уплату пошли кубинские диссиденты, которых сегодня опять всех пересажали, как наших в андроповские времена; в уплату пошли чехи, которые хотели освободиться в 1968-м, и китайские диссиденты, которых не было возможности отбить у режима.

Мир продолжает отдавать Драконам своих дев в качестве выкупа, и Ланселот придет не раньше, чем сгинет последняя ядерная боеголовка.