Новое время #38, 2003 г.

Валерия Новодворская

Вдова утраченной империи

Московская история уходит в тьму веков, причем даже в прямом смысле, потому что те века, когда решался вопрос, быть ли Москве стольным городом Руси, действительно были темными веками. Темными и страшными, потому что за право назваться столицей городу в лице его князей пришлось в буквальном смысле продать дьяволу душу. И уже никто не помнит, что когда-то, при князе Данииле, основателе Московского княжества, это был веселый и безобидный городок.

Князь Даниил был человек продвинутый и сделал поселок городского типа офшором. Ремесленники, купцы, дружинники быстренько потянулись в Москву. У города оказалась прекрасно налаженная коммерция, отменные промыслы, квалифицированные кадры. У князя сформировалась отличная профессиональная дружина: было чем платить. Крестьяне окрестностей практиковали более продвинутое земледелие и животноводство, чем во Владимире и Суздале: была уверенность в защите и возможность выгодно сбыть товар, а спрос все прибавлялся. Москва звезд с неба не хватала, но прочно стояла на ногах, ВВП рос, и город доразвивался бы и до звездного уровня. За каких-нибудь сто лет.

Но не скоро бы Москва получила патент на великий стол. Владимир, Суздаль, Киев – это были к тому времени (XIV век) уже фавориты вчерашнего дня. Перспективу сохранял Новгород (по экономическому потенциалу, по интеллектуальному уровню, гражданскому развитию, мощи ополчения). Но Новгород был отчужден от общероссийских дел настолько, что даже отказался делать взнос (закамским серебром) в фонд борьбы с монгольскими оккупантами, когда тверской князь Михаил стал этот фонд создавать. Новгород смотрел если не в лес, то на Запад, к которому он был ближе, чем к княжествам Киевскому, Тверскому, Московскому. До поры до времени новгородцам казалось, что общероссийские дела их вовсе не касаются (пока московские войска не встали на Шелони).

Стольным городом была Тверь. Все этому благоприятствовало: география, Волга-матушка, экономический потенциал, войска княжества (от них от первых побежали монголы), политический талант князей, стабильность в городе, который был старше и богаче Москвы. Эта маленькая сверхдержава российского Средневековья имела все возможности и все права на столичный патент.

Москве пришлось добывать в Орде свой ярлык на великое княжение великой подлостью и великой неправдой. Только после разорения и аннигиляции Твери Москва могла так скоро и не в очередь занять на Руси первое место. Братоубийство и предательство лежат не только в основании Рима, альтернатива Ромул – Рем или Авель – Каин нашла свое продолжение в мрачных анналах Москвы. Юрий и Иван (знаменитый Калита) Даниловичи сдали Михаила Тверского Орде путем обычного доноса, а после его казни (причем даже монголы были шокированы поведением Юрия при этом) его сына Александра сдавал уже Иван, и здесь уже был казнен не один князь с сыном Федором, а еще и город. Его брали московские войска, и московские руки снимали тверской колокол, а потом и новгородский (начало российской цензуры). Новгород был завоеван, как вражеский город.

И прежде чем победить на Куликовом поле, Москва долго правила именем Орды и карала именем Орды, а когда Золотая и Крымская Орды ушли в исторические хроники, Москва- победительница уже сама стала Ордой. Московская Орда с византийским подтекстом. Об этом не помнят в Твери, забыли в Москве, но черное дело, лежащее в фундаменте московского благополучия, дает о себе знать.

Рим был взят и разграблен варварами, история отношений Каина и Авеля привела к тому, что убийство себе подобных стало уделом человечества. Москве ее историческое прошлое тоже с рук не сошло. Москву считали милой, родной и домашней разве что ее писатели и поэты (Куприн, Бунин, Гиляровский, Марина Цветаева), да и то они упоминали в основном ее Масленицу, ее блины, ее пироги, Иверскую часовню, уютные особнячки, московские рестораны и капустники в Художественном театре. К тому же Москва уже не была стольным градом, а холодный, казенный, безличный Петербург, где итальянский классицизм совпал с холодом и бездушием имперского официоза, принял на себя все поэтические стрелы и политические филиппики.

Два века Северная столица по контрасту делала неформальный статус «южной» чуть ли не диссидентством. Москва казалась уютной и пушистой, как любимая кошка. Пустой Кремль перестал внушать страх и ненависть, Лобное место отдало пятна крови Семеновскому плацу, Красная площадь казалась кусочком деревенской мостовой по сравнению с величественной и страшной пустотой бескрайней Дворцовой. Призраки и скелеты высыпались из московских шкафов и перебрались в петербургские. Но прошлое никуда не ушло, оно ждало своего часа в кремлевских подземельях. Москва была не просто вдовой, а порфироносной вдовой. Правда, вместо «первой леди» она всегда напоминала если не Салтычиху, то хотя бы барыню Герасима, приказавшую утопить Муму.

Советская Орда приумножила наследие Московской. Москва стала столицей даже не Руси, а Евразии, которая Азиопа. Скелеты вернулись и принесли обильное потомство. Черный страх под красными звездами и уцелевшими золотыми куполами, напоминавшими уже не о Христе, а о баллистических ракетах, регулярно катавшихся по Красной площади, – таковы были три цвета времени. Мрак жестокости и невежества, кровь, золото ложного величия… Дрожала опутанная тенетами Европа до Рейна, не спали в Лондоне и Вашингтоне, кровавые пузыри лопались в Африке, Азии, Латинской Америке…

Космическое, планетарное зло воспитало в горожанах чувство избранничества, превосходства и сознание своих неоспоримых прав на масло, мясо и колбасу. Дальше читайте Войновича, «Москва, 2042 г.». Москвореп, окруженный тремя Кольцами Враждебности (1, 2 и 3 Каки) голодных и злых провинциалов (тоже до Рейна), защита московских магазинов от иногородних едоков…

И так до сих пор. Прописка, регистрация, зачистки «чуждого элемента». Юрий Лужков верно угадал стиль и жанр своего города. И слова «Мене, текел, перес» давно появились, но их не видно из-за лазерных шоу. Грубая, помпезная роскошь. Новый Вавилон.

Москва навсегда осталась вдовой утраченной империи. Наше дело – вдовье.