Новое время #36, 2003 г.

Валерия Новодворская

Фабрика «образованцев»

«А для низкой жизни были числа, как домашний, подъяремный скот, потому что все оттенки смысла умное число передает». Так писал Гумилев. Он, как всякий гуманитарий, числа слегка презирал, зато слово боготворил. «Но забыли мы, что осиянно только слово средь земных тревог, и в Евангелье от Иоанна сказано, что Слово – это Бог».

Вот вам и идейное обоснование спора физиков и лириков. Лирики – высшая раса, физики – хозобслуга. Если приложить эту вечную коллизию к системе образования, то мы получим следующий расклад: Древний Египет – превалируют физики. Средневековая Европа, Япония и Китай – царствуют лирики; Россия до 1917 года – лирики решительно побеждают; современный Запад – равновесие между лириками и физиками; СССР и новая Россия – лирики в загоне.

Жреческие школы древнего Египта были сугубо технотронными (а других не было). Превыше всего почиталась практическая польза. Иероглифы, каллиграфия – это было лишь средство, а цель была в вычислениях. Разливы Нила, уровень воды, измерения сечений и углов в пирамидах, звездные карты, астрономия… Это все было утилитарно, помогало в земледелии и архитектуре, давало возможность заниматься навигацией и предсказывать солнечные и лунные затмения. Жрецы Египта были технократами, интеллектуалами, а богов с головами животных держали для народных масс. Простейшие действия арифметики почитались за государственную тайну; им обучали только избранных, в жреческих школах второй ступени. Литература же и философия были рудиментарны (по сравнению с той же живописью).

Средневековая Европа со своими тривиумом и квадривиумом явно отдавала предпочтение эллинской образованности: философия, грамматика, музыка, театр, риторика, поэзия и проза с XII века. Математика входила в программу, но схоластика была престижнее.

Сорбонна, Оксфорд, Кембридж, Саламанка готовили адвокатов, политиков (тогда их вербовали в основном из юристов и ораторов), докторов типа Фауста. Химия была полуподпольной (алхимия), а за физику и астрономию можно было погореть (в буквальном смысле, на костре; ведь сожгли же Джордано Бруно даже не в Испании, а в Риме, и не в Средние века, а в 1600 г. – за элементарную физику и астрономические расчеты).

Япония и Китай выше всего ценили искусство каллиграфии и стихосложения, а к техническому прогрессу Япония подошла в XIX веке (Китай же еще позже).

Интересно было устроено среднее образование в дооктябрьской России. Право на поступление в университет без экзаменов имели только выпускники классических гимназий. Конечно, они там и алгебру зубрили, и физику (Краевича) почитывали. Но словесность была важнее, и главное, недостижимое для советского и нероссийского школяра, – латынь, греческий, французский, немецкий, история по Иловайскому (сегодняшний уровень истфака МГУ)… Помните молодого поэта из раннего рассказа Катаева, который в 1923 году сидит голодный у себя в мансарде, но читает Апулея в подлиннике? Это он успел закончить классическую гимназию. Были реальные училища (технический колледж, а не ПТУ!), коммерческие, правовые, то есть юридические (по схеме нынешнего Оксфорда, состоящего из десятков таких колледжей). Выпускники этих училищ при поступлении в университет должны были сдавать экзамен (а в «Техноложку» – нет).

Еще депутат Шульгин с болью говорил, что в России слишком много болтунов и слишком мало инженеров.

Все изменилось после октябрьского переворота. Индустриализация. Оборонка. Военка. «Броня крепка, и танки наши быстры…» Физику, химию, математику стали усиленно развивать (и оплачивать), да и умные люди ушли из гуманитарной сферы. Она выродилась, иссохла, стала плоской, примитивной, лживой, однозначной. Хорошим тоном стало поступать в Физтех, Бауманское, МИФИ – рассадники свободомыслия. Изучение языков тоже сошло на нет. При советском-то изоляционизме зачем было знать языки невыездным «совкам»? А латынь, как нечто бесполезное, из моды вышла. Не говоря уж о греческом.

Свободное владение европейскими языками не культивировалось еще и потому, что безъязыкость была дополнительной Берлинской стеной. Не разговоришься с иностранцами, труднее «остаться» на Западе, не прочитаешь «крамолу» из фонда «Иностранки» и «Исторички». Русских, переводных вариантов там не было, а иностранными источниками толщиной в 400–700 стр. мало кто мог воспользоваться.

Увы! Это все не изменилось даже в 1992 учебном году, еще до православия, ныне усиленно внедряемого как учебный предмет, в ту сладостную пору, когда самодержавие и народность временно были убраны в запасники.

Хорошее платное образование Великобритании, хорошее бесплатное образование Франции в равной степени ориентированы не на «золотое» правило дидактики Яна Амоса Коменского: «Учить всех всему». Не все пойдут в старшие классы французских лицеев, а только самые способные. Не всему будут они учиться, а в старших классах их поделят на потоки: A, B, C, D etc. Классическая филология, современная филология, математика и физика, химия, биология, техника… Не все получат диплом, то есть станут бакалаврами. Все получат шанс, но не все смогут по соображениям «ай-кью».

Как-то мне в руки попала книжица Мориса Шублие – учебник для французской начальной (!) школы. По истории. Издан в 1870-е годы. Уровень если не истфака, то филфака МГУ.

А объем гуманитарных знаний, даваемых нашей средней школой, по-прежнему тянет на рабфак. Скудный и предельно идеологизированный ассортимент советского учебника литературы, чуть-чуть разбавленный «модерном»: А. Ахматовой, М. Булгаковым. Да и то этот модерн собираются упразднить. Нулевое знание языков. Жалкие обрывки зарубежной истории. Косно и традиционно изложенная отечественная история. Несколько продвинутых учебников, которые 99% школ боятся взять в пособия, как явную ересь. Самодовольство и спесь Третьего Рима в абсолютном большинстве исторических пособий. В каждой строчке. Региональные изыски типа азбуки «о Вовочке». Скудоумие, помноженное на скудость сведений чисто фактологических.

И чем поможет единый экзамен и тестирование, если школьный багаж умещается в одной котомочке? Значит, между средней школой и высшей – опять пропасть. Самообразование, педагоги-репетиторы, частные школы Запада (за большие деньги; не все же получат грант или попадут «на обмен» в семью носителей языка). Где-то находится энтузиаст-словесник, где-то есть хорошая лингвистическая спецшкола. Если повезет. А в основном наша школа продолжает плодить «образованцев», малограмотных, но по-прежнему уверенных, что и в области «всеобуча» мы впереди планеты всей.