Новое время #29, 2003 г.

Валерия Новодворская

Чем кончаются временные отступления

Вы будете смеяться, но печальная история, приключившаяся с Платоном Лебедевым и подползающая к Михаилу Ходорковскому (а также внезапный интерес Сергея Степашина к карманным расходам Романа Абрамовича, который вместо жвачки и мороженого купил себе немножко «Челси»), почему-то воскресила у меня в генетической и исторической памяти «период первоначального накопления капитала», то есть XVIII и первая половина XIX века в США (а местами и добрая часть второй половины). И еще почему-то конец 20-х и начало 30-х годов в СССР, когда кончался НЭП и наступал период сплошной «Индус. Три. Али. За.», по определению старика Синицкого из незабвенного «Золотого теленка». И из того же произведения цитата из книжицы, посланной Бендером подпольному миллионеру А.И. Корейко: «Все крупные современные состояния нажиты самым бесчестным путем».

Откуда же у меня такие аллюзии и инсинуации?

Деятельность предприимчивых американских колонистов по приобретению собственности сначала регулировало их собственное англосаксонское правосознание, потом – ассамблеи штатов, потом – американская конституция (графа о праве каждого на стремление к счастью) и суды присяжных. И это в поселениях хотя бы не меньше Дайи. Немного подальше, в прериях, во льдах Клондайка, на свободной «индейской» территории, куда собирались бежать Том Сойер с Геком Финном, для решения правовых споров были выборные шерифы, суды Линча, г-н кольт и комитеты золотоискателей на Севере. Весь этот живописный период свободной земли и свободной воли широко представлен на страницах Джека Лондона, Брета Гарта, Марка Твена, О. Генри и Фенимора Купера. Так что, если кому неохота читать двухтомник по американской истории из «Иностранки», можно приобщиться к художественным источникам.

И обнаружится, что девственный континент был, в сущности, отдан на откуп первопроходцам, и величина надела в прериях, на ручье Эльдорадо, по ту сторону Скалистых гор, на Дальнем Западе по Ирвингу Стоуну («Достойные моих гор») зависела от силы духа и величины запросов. Комитеты поселенцев или золотоискателей с помощью кольтов блюли все остальное. В принципе лозунг Бухарина «Обогащайтесь!» прозвучал впервые именно на просторах молодой и дерзновенной Америки. А богатство скотовода зачастую определялось умением воровать скот (это уже О. Генри). Мелкие провинциальные банки давали ссуду под честное слово, без обеспечения и одалживали на время активы близким друзьям владельцев.

Однако большинство и англосаксов, и иностранных переселенцев стремились все-таки к честному конституционному порядку (свобода без беспредела), поэтому шерифы убрали бандитов, а не наоборот, а милиционные отряды рейнджеров сменились полицией штатов. И никого уже не волновало, как короли Бонанзы и скота достигли своего благосостояния. Никто и никогда не пытался пересмотреть эти итоги приватизации целого континента. И этот мощный импульс свободы и независимого от государства приобретения всяческой собственности, охраняемой не только законом, но и вооруженным гражданским обществом, во многом предопределил сегодняшние процветание и первенство Америки. Государство на первых порах не очень-то влезало в «хозяйственные споры». А сегодня можете ли вы представить себе иск индейцев о выселении белых пионеров за нелегитимный захват американских земель? То есть иск-то возможен, выселение невозможно.

И никогда государство не потребует ликвидации первых клондайкских заявок, даже если их владельцы не то что купили бы на намытое золото футбольную команду, а просто проиграли их в карты (что зачастую и случалось). Сегодня такие заявки и коммерческие технологии не в ходу, но над прошлым (уже далеким) опущена благодетельная завеса забвения.

А в России 1990-х годов было, по сути дела, то же самое. Просто полтора века истории спрессованы в полтора десятка лет. Перед российским алчным и юным бизнесом лежала девственная страна, которую предстояло поделить. Хотя реальной, полной, безоглядной собственности на землю и недра нет до сих пор (не было у нас права застолбить участок и мыть золотишко для себя лично). От жесткого социализма до олигархов, отбивающих друг у друга «Связьинвест», – как раз историческая эпоха, и судить одну по законам другой можно, только исходя из принципа Прудона: «Собственность – это воровство».

И в подсознании возникает страшная догадка: а вдруг государство никуда и не уходило? Вдруг на каком-нибудь селекторном совещании приватизация и либерализация были названы «временным отступлением»? Ведь НЭП не только дал право на жизнь частным ресторанам, магазинам, казино, колбасным фабрикам и свечным заводикам, но и отдал западным бизнесменам в концессии крупные предприятия, пароходства, второстепенные железные дороги… А мелких фермеров до поры никто не трогал. Риторика же перехода от НЭПа обратно в почти что военный социализм тоже что-то напоминает. Концессии были аннулированы на основании того, что земля и недра принадлежат народу, хотя советское правительство со Степашиным не пересекалось. Налоги, вплоть до «уравнительного» (хотя на самом деле «прогрессивного»), попадают в такт предложениям левых о том, чтобы изымать у «эксплуататоров» сверхприбыль. Защита «отечественных товаропогубителей» с помощью сверхпошлин на иномарки напоминает высказывания «аграриев» конца 20-х годов про иностранные породы свиней, что-де посредством этих «буржуйских хряков» ихняя буржуазия «хочет расплодить богатеев в пролетарской стране».

Журналисты, устрашенные ликвидацией как класса команды Киселева и ТВС, в кулуарах уже высказывают гипотезу, что «дела оборотней» не борьба с коррупцией, а зачистки силовых структур перед репрессиями (как это было с прокуратурой и НКВД перед 1935 годом). Разговоры 20-х и ранних 30-х о «мироедах» хорошо накладываются на «раскулачку», благо уже есть равноудаленные олигархи Гусинский с Березовским. Да и дело Головлева пахло избирательным пересмотром результатов приватизации. И кулаками, видимо, будут объявлять избирательно, за плохое поведение. А если силой заставляют сотрудничать, это уже не либеральная эпоха.