Новое время #17, 2003 г.

Валерия Новодворская

Апостол Cергей

Так назвали историки одного из братьев-декабристов, самого чистого и яркого героя 14 декабря Сергея Муравьева-Апостола. Он, в отличие от Трубецкого, действительно повел свой полк спасать «царя Константина и жену его Конституцию» (в интерпретации солдат), и был повешен, потому что штурмовать города, дворцы и бастионы, если умы неприступны в своей косности, а души непоколебимы в своем рабстве, – дело бесполезное. А был ли полк, хотя бы самый забытый, у полковника в отставке Сергея Юшенкова? Что он мог захватить? В отличие от Валерия Саблина корабля у него никогда не было, и угнать он ничего такого не мог. Уже в военном училище прочел он много книг, и стало ему ясно, что угонять надо Россию целиком. В иной, более человечный и свободный, мир. Вот некуда только буксир привязать...

В юности курсант-подпольщик Юшенков создал бы, пожалуй, социалистическую партию с человеческим лицом. Но это у него прошло, как с белых яблонь дым. И он сначала пришел в «Демвыбор России» – как самый радикальный «выборосс». Это он в роковом декабре 1994 года, когда танки шли к Грозному, когда рвались узы человеческих отношений Ельцина и демократов, публично осрамил Первого Президента, пытавшегося укрыться в операционной от гнева прежних сподвижников, заявив, что президент отгородился от страны носовой перегородкой и под шумок начал колониальную войну. А дальше каждый поступил в меру собственного великодушия. Юшенков простил Ельцина. Ельцин не простил Юшенкова.

В «Демвыборе» Юшенков был явно начальником штаба у глубоко штатского Гайдара, и только сейчас мы узнаем, что созвать безоружную демократическую Москву к Моссовету защищать от вооруженных путчистов полуживую, наполовину уже свергнутую демократию посоветовал именно он. Это было военное решение, и, слава богу, Гайдар этому совету последовал. В «Демвыборе» был свой военный спец. Сергей во всем был офицером, белым офицером, офицером обреченной армии, с прямой спиной и бесхитростной душой. Негибкий и несгибаемый, не признающий тактики стратег, он был похож скорее на князя Святослава, чем на Цезаря. «Иду на вы» – это было у него написано и на лице, и в заявлениях, и в интервью.

И когда обожаемый им Гайдар решил распустить ДВР, влиться в СПС и проголосовать за В. Путина, он ушел. Ему не хватило в СПС воздуха, и света, и категоричности, и оппозиции к режиму, и однозначности, и жесткости. Он ушел в «Либеральную Россию» искать себе чести, а либерализму – славы. У него был нетрадиционный для либерала любимый герой – Овод, Феличе Риварес. Что ж, кончили они одинаково. Как и Овод, Сергей не верил в Бога. Но Бог, надо думать, верил в него и не ошибся в своем доверии. И детство у него было нетрадиционное для поклонника Хайека, книжника, с наслаждением создававшего теорию неолиберализма для российских условий. Как у Твардовского и Ломоносова. Он доил 14 материнских коров (норма для доярки), косил, пас скот, работал на огороде. Но народником он не был. Типичный декабрист. И все площади вокруг, от Пушки до Васильевского спуска, были для него Сенатскими. Гранит и алмаз – вот субстанции, с которыми он ассоциировался. И при этом еще был добрым и наивным до того, что становилось непонятно, как он вообще стал депутатом. Причем, заметьте, старожилом. Кто еще поверил бы в чистоту помыслов Бориса Березовского? А он поверил. И многие ли бы ушли, перестав верить, отказавшись от миллионов, без гроша, зная, что никто не даст «жесткой оппозиции» денег на выборы? Он хлебнул сполна, как полагается святому, вечно принимаемому за юродивого.

Над ним глумились каналы и газеты, даже независимые и либеральные. Ему давало слово только «Эхо Москвы», если говорить о полноте и регулярности. Над ним подтрунивали демократы из Думы, и это было больнее, чем пинки и грубости от думских недемократов, прямых врагов. Пожалуй, высшее звание, которого он удостоился, это титул «гаденыша», пожалованный Павлом Грачевым. Мало кого коммунисты, нацисты, империалисты, гэбисты так ненавидели, как Сережу. Друзья могут ошибиться, недооценить, не понять. Враги не ошибаются никогда.