Новое время #11, 2003 г.

Валерия Новодворская

Золотое правило дидактики

Дистанционность сродни неведению. Правильно говорил великий педагог Ян Амос Коменский: «Наглядность – золотое правило дидактики». Очная ставка с предметом дает неотразимый эффект. Сухие и черствые цифры статистики красного террора впечатляют не всех. Миллионом больше, миллионом меньше... Здесь нужен магический кристалл, чтобы боль воспоминаний Варлама Шаламова, Александра Солженицына, Евгении Гинзбург дала нам эффект участия и соучастия в том давнем кошмаре, до обморожения, до голодного обморока. «Облака плывут в Абакан, не спеша плывут облака, им тепло, небось, облакам, а я продрог насквозь, на века!..» (А. Галич).

Чтобы пепел Клааса стучал в сердце, надо пережить утрату и видеть костер.

Это существенно и для вопроса о смертной казни, который неразрешаем на юридическом уровне, но может быть решен на моральном. Легко казнить злодеев заочно, не глядя, абстрагируясь. Фильм Б. Бересфорда «Последний танец» с совсем не голливудской, а страдальческой в духе русской классики Шарон Стоун заставляет нас увидеть, пощупать, понять отдельную правду и отдельную горькую долю смертников цивилизованной Америки, которых содержат во вполне человеческих условиях, хорошо кормят, включают телевизор, прогуливают, учат рисовать, дают возможность учиться в университете, стараются оградить от лишних страданий, не унизить достоинство. И это-то и страшно, потому что после всей этой (без кавычек!) человечности следует нечеловеческое: смертная казнь. Без топора, без петли, без электрического стула, без газовой камеры. Во сне, после усыпления, путем инъекции смертельной дозы некоего препарата...

В фильме узнаваемая ситуация: трагедия женщины, которую приговорили к смертной казни за ужасное двойное убийство, совершенное в состоянии наркотического опьянения, в юном возрасте, когда она была малограмотной бандиткой. 12 лет она провела в тюрьме. Отсрочки, апелляции, кассации... (В США правосудие работает тщательно, никто не торопится лишить человека жизни.)

За эти 12 лет она стала другим человеком, раскаялась, стала неплохо рисовать, душа ее открылась добру. Она полюбила своего адвоката, а он полюбил ее. Она стала достойным членом общества. Вот здесь-то ее и казнили. Казнили не того человека, который убивал. Другого. Хорошего. А куда делся тот, который убил? Никто не знает. Исчез, растворился, уступил место чему-то лучшему, высшему.

Правильно, так это и было в начале времен, у колыбели христианской эпохи. Иисус простил разбойника, потому что тот стал другим человеком. Он был злодеем, он творил зло, он думал только о себе, он не любил людей. И вдруг на кресте он забыл о неминуемой смерти, о своих муках и пожалел Иисуса, другого человека, страдающего рядом; он изумился его праведности и пожалел, что был отнюдь не праведником сам. Он не просил о спасении, хотя уверовал в Иисуса и знал, что тот Бог. Просил только помянуть его, позаботиться о его душе. Он согласился умереть, чтобы искупить свои преступления. Это доказательство.

Иисус увидел, что он перестал быть разбойником, и обещал ему райское блаженство. Земной суд гораздо хуже небесного. Он не верит людям, и ему далеко до всеведения Иисуса. А ведь это не вымысел. Фильм «Последний танец» – с натуры, из жизни. Это уже было в штате Техас. Должны были казнить женщину, тоже впервые за долгие десятилетия. Она тоже убила двоих, тоже 14 лет назад. Тоже дитя улицы, из неблагополучной семьи. И тоже в тюрьме стала человеком, училась, раскаялась, уверовала в Бога, стала полезным членом общества, набожным, добрым. Вышла замуж за тюремного капеллана. И вот здесь-то наступил конец.

О ее помиловании просил Папа Римский, просило правительство Германии, потому что она была по происхождению немкой. У стен тюрьмы молились монахини, а рядом бегали нелюди с плакатами и требовали казни... Как в фильме. И как в фильме, губернатор, который никогда никого не миловал, с твердостью, достойной лучшего применения, рассуждал о том, что пол убийцы не имеет никакого значения для жертв...

А убийца, уже привязанная к кушетке, не просила о жизни, она просила прощения у родственников жертв, она говорила, что рада умереть, чтобы искупить свое преступление...

Тюремное начальство с тоской смотрело на специальный телефон. По нему мог позвонить губернатор и сообщить о помиловании. Не позвонил: 66% его избирателей выступали за смертную казнь... Губернатора звали Джордж Буш-младший...

Эта же коллизия, по сути дела, потрясла Достоевского, и он рассказал о ней устами лирического героя князя Мышкина из «Идиота». За границей, то ли в Швейцарии, то ли во Франции, увидел он смертную казнь. Убийца был до ареста чистым зверюгой. А после, в тюрьме, он научился грамоте, стал работать в саду, раскаялся, уверовал в Бога, стал читать Библию. Дамы-благотворительницы, ходившие к нему в тюрьму, стали называть его братом. И вот настал день казни. Дамы одели его, причесали, переменили рубашку. Священник отпустил ему грехи. Бывший убийца сказал, что готов умереть во искупление грехов. «Умри чистым, брат», – сказали дамы-благотворительницы. Они проводили его до гильотины. И его казнили. Убили брата – когда он стал действительно братом.

Это было преступление хуже прежнего, ведь тот, прежний, зверюга, жертв братьями и сестрами не считал. Вот в чем смысл притчи о Каине и Авеле. Кого бы мы ни убили, мы всегда убиваем брата. Или того, кто мог бы им стать, дай мы ему на это время.

В фильме «Последний танец» это время у смертников есть. Провожая кого-нибудь в центральную тюрьму, где исполняют смертные приговоры, смертники со слезами на глазах колотят стаканчиками об окошки в решетке. Прощальный марш. Реквием... В этом коридоре уже никого не надо казнить. Люди научились любить и жалеть друг друга.

Смертный приговор – это шоковая терапия. Они уже наказаны. Пожизненно оставаясь в тюрьме, они никому не причинят зла. Неужели налогоплательщики США их не прокормят?

А Сидни, героиня Шарон Стоун, впервые получает нарядное платье. Только не для бала. Эта Золушка впервые надевает его на казнь. Это свадебный подарок любящего ее адвоката. Плачет охрана, плачет директор тюрьмы, плачут врачи и персонал, плачут зрители фильма, плачет юный адвокат, тихо, неслышно плачет Сидни...

Меня интересует только один вопрос: насколько уменьшилось после просмотра этого фильма число сторонников смертной казни в штате Техас и плакал ли Джордж Буш?