Новое время #8, 2003 г.

Валерия Новодворская

Одна страна, две армии

Бессмертный профессор Преображенский, alter ego Булгакова, сказал, что разруха только ощущается на лестницах и в сортирах, а начинается она в головах. Как это ни странно, то же самое можно сказать о реформах. Особенно о военной. Конечно, с остальными тоже большие сложности. И с аграрной реформой, и с реформами ЖКХ и РАО «ЕЭС».

Два последних случая наиболее простые и однозначные. Конечно, жильцам, потребителям (как нынче говорят, user'ам) охота жить попросторнее, вовсю освещаться и поменьше за это платить. Государству или «здоровому частнику» (по Ильфу и Петрову), который должен это государство заменить, выгодно обратное: поменьше дать и света, и тепла, а содрать побольше.

Вот вам и почва для конкуренции домохозяев и световладельцев, вот вам и точка приложения сил для обществ потребителей, вот и поле деятельности для реформаторов и вечный источник паразитирования для левых всех мастей.

С аграрной реформой все сложнее. Преодолев линию Мажино – постулат, что земля Божья, да к тому же наша мать, и ее вовсе нельзя пускать в продажу (довлеющий над нами с эсэровских времен), – мы оказываемся перед следующим дзотом. Соглашаясь на продажу земли, националисты и просто разный одичавший за долгую изоляционистскую жизнь народ боятся, как бы все не скупили иностранцы, и принимают соответствующие законы. Здесь экономика сталкивается с политической отсталостью, ксенофобией, и никакая реформа работать не будет.

С военной реформой дело совсем плохо. Она не двигается вообще. Потому что общество никак не определится, какую именно армию оно намерено реформировать: российскую или советскую, наследницу Белой или преемницу Красной. Беда в том, что одна наложилась на другую, и новая, слабейшая, была вытеснена Красной, укоренившейся в социуме и сознании (даже у демократов). Если Китай насчет Гонконга предложил оригинальную (и мало меня убеждающую) формулу «одна страна – два строя», то у нас явно наметилась формула аналогичная: «одна страна – две армии».

На эти невеселые мысли меня навел исход одного недавнего голосования в Госдуме. Неугомонный депутат Юшенков, не желающий смириться с житейской прозой вроде «один в поле не воин», предложил перенести День защитника Отечества с 23 февраля на день победы на Бородинском поле. Это был один из вариантов, предлагались и другие, на все вкусы, как на российские, так и на советские. Аргументация была настолько неоспорима, что даже можно было сослаться на Ленина.

А это уж довод для советских ретроградов особенно убийственный. Да и как здесь возразишь, если именно в памятный день на заре советской власти предполагаемые защитники Отечества бросили оружие и открыли фронт немцам, а Троцкий выступил со своим «пацифистским» заявлением: ни войны, мол, ни мира, армию распускаем и, безоружные, апеллируем к революционному сознанию немецкого пролетариата. Защитой Отечества здесь и не пахнет. А потом был Брестский мир и потеря Украины. Казалось бы, отрицать невозможно, раз уж сам Ленин разгневался, и Дыбенко отдали под суд (в трибунал).

Взамен предлагали Бородино, дату Полтавской битвы (петровская победа), Куликово поле. Против последнего выступили какие-то национальные татарские организации, хотя на Куликовом поле присутствовали не нынешние татары, а совсем другой этнос (семь веков назад!).

Французы против Бородина не возражали, так что Бородино было в списке. Для ветеранов Великой Отечественной предлагались лестные и разумные варианты: разгром гитлеровцев под Москвой, победа под Сталинградом. Понятное дело, на голоса коммунистов и элдэпээровцев трудно было рассчитывать, «Единство» не успело справиться у Кремля, но голоса демократов (и «Яблока», и СПС), казалось, были обеспечены. Результаты голосования были ошеломляющими: «за» проголосовали Сергей Юшенков и Виктор Похмелкин («Либеральная Россия») и Юлий Рыбаков (старый диссидентский «кадр»). А «Яблоко» и СПС не голосовали вообще, хотя сидели в зале. Естественно, левые и «кремлевские» оказались «против».

Если бы речь шла о реформе в Российской армии, предложение С. Юшенкова могли бы счесть патриотичным и похвальным (как же, думает о славе русского оружия). Но в жесткой советской схеме весь календарь армейских знаменательных и памятных дат установлен раз и навсегда согласно указаниям «директивных органов». И ни одно звено из него вытащить нельзя, даже вопреки интересам дела. Армия числится российской, но российской она так и не стала. Для какой армии предназначены дарованные президентом красный флаг и звезда? Чьи танки разъезжали по Чечне с советским флагом на броне? Солдаты какой армии сулили чеченцам во время одной зачистки вернуться к опыту Сталина и Берии? Чьим детищем является полковник Буданов, в системе какой офицерской чести лежит его преступление?

Российская Белая армия отменила награды во время Гражданской войны. Участники чеченской войны получают звания Героя России. У них такие же золотые звезды, как у участников Великой Отечественной.

Первый факт защиты Отечества Советской армией может быть признан не ранее 1941 года (Финляндия на нас не нападала). Реформы в Советской армии были весьма специфическими: заградотряды, штрафники, СМЕРШ, указ «Ни шагу назад», приравнивание военнопленных (даже если их взяли ранеными) к преступникам… Это, конечно, повысило «обороноспособность» армии… Особенно заградотряды. Когда свои страшнее врагов, хорошо воюется.

Если у нас советская армия, то не нужны ни альтернативная служба, ни комитеты солдатских матерей, ни контрактная система. Поэтому и отметаются с порога все предложения «Яблока», СПС, «Либеральной России», правозащитников. Это самоубийственные решения, потому что в нынешнем виде армия не может защитить свою страну. Но логика, здравый смысл, эффективность – это все не советские категории. Реформа забуксовала в головах…