Новое время #44, 2002 г.

Валерия Новодворская

Зеркало треснуло

Четвертое по счету Демсовещание стало первым, на котором зеркало треснуло. Хрупкое зеркало демократического согласия, державшееся на бесконфликтности обсуждений. По английским преданиям, зеркало трескается, когда в нем отражается призрак. На этот раз маячивший в отдалении призрак приблизился из-за летне-весенне-осеннего каникулярного демократического перерыва. На предыдущем Совещании это предвыборное ружье просто висело на стенке мэрии на Новом Арбате. И вот прошли какие-нибудь 5–6 месяцев – и зима катит в глаза. Вместе с 2003 годом.

Парламентские и президентские выборы – судный день для политиков и даже для правозащитников, потому что плохие в смысле прогресса и либерализации итоги выборов сулят им очень много работы вхолостую. Как в случае со сталинским гимном и Григорием Пасько, которого управляемая постдемократическая Фемида просто растерзала на глазах у демократической общественности, растерзала показательно, прилюдно, страха и примера ради. Так же, как Моисеева и Сутягина. Никакие правозащитные заявления протеста не сокрушили мрачные затворы, никакой свободный глас с московских митингов в каторжных норах ничего не изменил. И оковы тяжкие не пали, и темницы не рухнули. И свобода никого не встречает радостно у входа. Скорее на статую Дзержинского напорешься. А братьям остается только изливать свою печаль равнодушным звездам: больше некому, потому что Европа и Новый Свет не торопятся по этому поводу ломать ни копья, ни газо- и нефтепроводы.

Так что собравшиеся в мэрии жиденькие ряды демсил имели все основания пытаться пробиться в Думу и даже в Кремль сквозь сомкнутые ряды коммунистов, чекистов и единых медведей. В конце демократической страды хмурый Григорий Явлинский с плохо скрытой тоской заявил впущенным наконец за заветную дверь журналистам, что союз демократов по- прежнему прекрасен, несокрушим и вечен и что приняты великие согласительные документы...

На первых трех совещаниях демократы куртуазно соглашались друг с другом в параграфах Конституции РФ и международных пактов. В самом деле, Волга впадает в Каспийское море, лошадь кушает овес и сено, права личности приоритетны перед интересами государства, а в России холодно купаться, нет свободы слова и печати, а есть вместо этого «шпионские процессы» и охота на ведьм. Что здесь можно возразить? Ничего! Но вот нарушается негласная договоренность не обсуждать экономические вопросы, разделяющие правых и левых не только у нас, но и на Западе, причем непримиримо (в парламентах такое решается голосованием, а не консенсусом), и согласие, эта милая Антанта (entente cordial), вопреки заявлению Явлинского разбивается вдребезги, как японский фарфор. В результате рабочая группа, левая по преимуществу и осененная яблоневой ветвью, выработала проект жилищно- коммунального переустройства. В общих чертах смысл в проекте был такой: жилье не должно дорожать: а) до завершения экономических, политических, театральных и прочих реформ; b) до создания гражданского общества; с) до появления класса честных чиновников; d) до прихода мессии.

Увидев такой самый человечный из проектов, СПС ужаснулся и представил свой, где робко и обиняками намекалось на то, что все-таки для введения элементов рынка в социалистическое жилищное ведомство не обязательно ждать, пока Россия войдет в Евросоюз. А то можно дождаться продвижения к северокорейской модели. Что, если бы Гайдар и Чубайс ждали с либерализацией цен и приватизацией до создания гражданского общества и духовного возрождения чиновников? Все давно бы уже с голода померли, включая участников Демсовещания.

При обсуждении двух проектов левые демократы окончательно размежевались с правыми. Левые предлагали не брать за жилье больше 10 процентов квартплаты; никого не выселять, даже если не будут вовсе платить. Правые имели свой контрутопический проект: вспомнить о благих намерениях Сальвадора Альенде и дороге к диктатуре, ими вымощенной; не принимать тексты, взятые из программы построения коммунизма («...все блага польются полным потоком...»). Но поскольку институт «вето» сохраняется, правые заблокировали прекрасные порывы левых душ, и принят был документ («Решение»), смысл которого состоял в том, что, хотя правительство все делает неправильно, а мы знаем, как делать правильно, сделать правильно не представляется возможным в обозримые исторические сроки. Затем ура! Да здравствует демократия! И пусть выскажется президент Путин – может, он что надумает.

На вопрос, зачем было принимать такой умный и конструктивный документ, ответ можно было услышать в зале: народ нас не поймет, если мы не выразим свою глубокую озабоченность, потому что демократические ценности народ не волнуют, а жилье – совсем наоборот. Когда же дошло до вопроса о взаимодействии демократических сил для соискания депутатства и президентства, здесь «Яблоко», до сих пор игравшее роль слона Хатхи из «Маугли», само нарушило водяное перемирие. И булочки с вареньем никого уже не могли объединить.

Опять-таки было два разных документа. Один с уклоном от СПС привнесли еще и Республиканская партия, «Вперед, Россия» и Движение за права человека Льва Пономарева (и примкнувшие к ним Партия экономической свободы и Демсоюз). В этом умеренном, но честном документике было сказано, что демократия в России кончается и что для мирного разрешения чеченского кошмара и защиты свобод надо иметь общего кандидата в президенты. Документ от «Мемориала» перечислял только, что надо согласовать, чтобы начать друг с другом разговаривать. В перечень входили переоценка прошлого за 10 лет (отказ от гайдаровских и чубайсовских реформ), единое (плохое) отношение к РАО «ЕЭС» и прочее.

Григорий Явлинский, как некогда Вышинский, 40 минут зачитывал обвинительное заключение по делу СПС. Немцов держался стоически. Терпел. Видно, до СПС уже долетел жареный петух. А неклеваное «Яблоко» заблокировало правую инициативу.

Словом, общий кандидат в президенты у демократов будет не раньше, чем сотрутся различия между городом и деревней и также физическим и умственным трудом.

Через два месяца обсуждать будут чеченский вопрос. И правда, куда спешить? В Москве театральных и концертных зданий много.