Новое время #40, 2002 г.

Валерия Новодворская

Подписка о неразглашении гласа народа

Нелегкая судьба журналиста опять занесла меня черт знает куда, то есть на поле брани, где демократические силы бились насмерть, ломая копья о народное волеизъявление, сиречь референдум.

То, что Кремль и кремлепослушное «Единство» выступали против референдума в предвыборный год (с одним маленьким, но зловещим исключением: референдум о мезальянсе России с Белоруссией), было естественно и даже однозначно, с точки зрения демократов. Какая власть не выступает против гласа народа? Какой режим в России не являлся антинародным по определению (с точки зрения оппозиции)? Еще древляне сочли антинародным режим Игоря, и их неконституционный «референдум» привел к тому, что Ольга сначала овдовела, а потом наложила вето на дальнейшие плебисциты, уничтожив город древлян и их элиту.

Но вот решительное расхождение мнений демократов по поводу прямой референдумной демократии – это уже ново и интересно.

«Яблоко» – за это самое волеизъявление в последний предвыборный год, СПС – против. Если не считать Сергея Адамовича Ковалева, который за.

В «Либеральной России» поделились голоса сопредседателей. Сергей Юшенков проголосовал против Кремля и за народное вече, как подобает оппозиционному демократу, хотя трудно либералу голосовать вместе с левыми и аграриями, которые ни к демократии, ни к благу народа никакого отношения иметь никогда не будут и не могут, хотя и кричат об этом на каждом перекрестке. А вот Виктор Похмелкин проголосовал вместе с СПС, хотя трудно оппозиционеру и демократу голосовать вместе с проправительственными фракциями и против непосредственной прямой демократии. А третий сопредседатель, Борис Березовский, возлюбил демократию настолько, что на съезде «Либеральной России» обвинил Похмелкина в том, что он вообще не демократ, усомнился в демократическом потенциале собственной партии и заявил, прорываясь через эфирные помехи, что лучше коммунистическая и национал-патриотическая оппозиция, чем никакой.

Словом, 300 с лишним голосов Думой собраны (причем в демократических кулуарах ходят слухи, что СПС проголосовал не добровольно, а под угрозой лишения всех предвыборных инвестиций; якобы и «Либеральной России» регистрация в Минюсте была обещана за один юшенковский голос, хотя никто г-на Суркова на магнитофонную ленту не записывал). Конституционное большинство собрано в четыре приема, с муками; можно сказать, президентской администрацией просто выжато это сложное решение из мятущихся депутатских душ. Что нехорошо и неконституционно, хотя и под ковровой дорожкой, тайно, в тиши, по углам.

Но чего опасался Кремль? Если честно? Не того же, что за оставшийся до выборов год демократически просвещенный народ сберется под святое знамя и проголосует за отставку президента, закрытие ФСБ на переучет, вынос Ленина из мавзолея, разрыв союза с лукашенковским Минском, ликвидацию СНГ, возвращение Японии спорных островов, независимость Чечни и люстрацию для коммунистов и гэбистов... Ну и прочие кошмарные сны номенклатуры (они же хрустальные мечты демократа). Тем паче, что пресловутый просвещенный народ может собраться под аналогичное знамя сразу после выборов или через год после них.

Нет, волнение властей имело какое-то более насущное объяснение. Дело в том, что референдумом побаловаться хотели не несчастные, непопулярные в народе демократы, но и коммунисты, популярные среди своего немалого электората. А уж они-то подписи соберут по неумолимому закону передвижения саранчи: саранча села, все съела и дальше полетела. И вопросы заготовлены были беспроигрышные, и чтобы быть всем с барышом от недр, которые должны, оказывается, принадлежать народу (национализация), а мы-то грешным делом думали, что и здесь должны быть частные собственники; и чтобы цены на свет Чубайс не поднимал, а освещал Россию даром; и чтобы за квартиры платить сущие гроши, как в СССР. Полный антиреформаторский набор. И ведь проголосуют все за, как на референдуме за сохранение СССР, где граждане России не приняли во внимание, что за Украину, Беларусь, Грузию, страны Балтии и Армению (да и за прочие национальные окраины) они просто не вправе решать, останутся те с метрополией или нет.

А после таких революционных ответов как бы не настали дефолт, Великая депрессия и вообще Армагеддон. Переход губернаторов на сторону красных; бегство последних капиталов; побег инвестиций.

Постулат о благотворности красно-коричневой оппозиции сомнителен; в самом деле, какой прок от оппозиции, которая не корректирует разумно действия власти, но своим безумием может заставить страну броситься в объятия кремлевской администрации и разрыдаться у нее на груди? Если «оппозиция» перспективой своего прихода к власти вызывает желание все простить нынешней власти и стоять за нее горой, то это не оппозиция, а моровое поветрие. Поэтому я не стала бы бросать камни в тех, кто голосовал против референдумов в предвыборный год, а вынесла бы вердикт: «Виновны, но заслуживают снисхождения». Ведь слишком даже очевидно, что сегодня vox populi не способен внести улучшения в действия власти, а вот ухудшить и усугубить – это сколько угодно. И в плане применения смертной казни; и по части союза с Лукашенко; и в смысле союза с Западом, особенно с США; и в деле экономических реформ, по определению болезненных и тяжелых. И сомнительно, что народ проголосует за новый Хасавюрт.

Но все-таки надо думать о будущем и беречь заветные демократические механизмы, чтобы не заржавели. В глубине души мы все цитируем Зинаиду Гиппиус («Наша молитва и воздыхание – Учредительное собрание...»). Но все-таки нельзя было уродовать конституцию, даже с краешка, потому что это святыня. Авось пригодится.

Мы все помним об ослепительно прекрасном греческом референдуме военной поры, дне ochi («охи» – «нет»), когда крошечная слабая Греция сказала «нет» Гитлеру единогласно и была оккупирована.

Правы демократы, не убоявшиеся издержек демократии. Как там у Блока? «Но гибель не страшна герою, пока безумствует мечта!»