Новое время #36, 2002 г.

Валерия Новодворская

Зачем ты меня оставил?

ТВЦ одарил зрителей одним из шедевров кинематографа, который забрел на XXIII Московский кинофестиваль и получил там первый приз. «Фанатик» Генри Бина, снятый в США в 2001 году. На очень волнующую всех «экстремистскую» тему. На кассетных коробках было написано, что это фильм о неофашизме. Но это там не главное. Главное – внутренний диалог с Богом, который весь фильм ведет главный герой, американский мальчик Дэниел. Американский юноша, желающий ясности, чистоты, храбрости и простоты. Бейсбол, бизнес, секс, однозначность.

Но этот американский юноша – еврей. У него в крови сомнения, терзания, искания и крестный путь библейского народа, мудрого, ироничного, человечного и мятущегося. Дэниел не хочет быть евреем, он пытается избавиться от самого себя. Фильм, собственно, снят о них – о людях Книги, которые осмеливаются спорить с самим Богом. О государстве Израиль – аргументе в давнем споре со Всевышним. А фашистская массовка нужна только для того, чтобы послужить орудием Дэниелу.

Мальчик Дэниел учился в иешиве и был потрясен великими противоречиями великой Книги. Как могло случиться, что этот несчастный, гонимый народ – его народ? Американская мечта – это не быть гонимым, а быть победителем. Как мог Бог потребовать от Авраама такой жертвы, как единственный сын его Исаак?

Бог кажется Дэниелу мелким и тщеславным тираном, мучителем, садистом. И он начинает богохульствовать. Как это делали атеисты в советское время, предлагая Богу покарать их лично за плевок в небеса. Когда «научный» атеизм был вменен в обязанность, плевать в небо (а заодно и себе в душу, созданную по Его образу и подобию) стало чем-то вроде утренней производственной гимнастики.

Комсомольцы 20-х годов, положившие начало этой традиции, в Бога не верили. Они не рисковали ничем, потому что от богомольных старушек их защищал маузер.

А вот Дэниел в Бога верил. Он просто в нем разочаровался. Он хотел, чтобы Бог покарал его за бунт. Но не дождался. Он забыл по молодости лет, что Бог, изгнав человека из рая, лишив его гарантированной пайки счастья, покоя, безмятежности, даровал ему взамен вместе с тревогой, заботой и смертью самое драгоценное, что есть в мире, – свободу. В том числе свободу судить и карать себя самому.

Поэтому на Дэниела упала не крыша, на него упало его собственное решение убить в себе еврея, став антисемитом.

И вот еврейский интеллектуал нацепил на себя свастику и отправился к скинхедам, занимаясь мелкими пакостями. Где ученика иешивы побьют, где скандал в кошерной столовой устроят. Выясняется также, что наш Дэниел понимает весь ужас холокоста, бредит им, но не может простить жертвам их покорную гибель. Он хотел бы вооруженного сопротивления, и здесь он, безусловно, американец.

Ну что ж, этот мягкий и добрый, но бесконечно стойкий народ давно доказал, что драться он умеет. Израиль – этот Давид среди арабских Голиафов – не унывает, не выпускает из рук оружия, не сдается и тем не менее сохраняет способность мыслить и страдать, проявлять великодушие и совершать научные открытия, зарабатывая такое количество Нобелевских премий, которое другим государствам и не снилось. Западная ментальность с ее восприятием жизни как ристания и умением сражаться до последнего за свою свободу соединилась с глубокой и трагической еврейской ментальностью, когда жертва противопоставляет палачу свое нравственное превосходство.

Юный Дэниел хулит евреев со всей сладостностью интеллигентского самобичевания. В какой-то мере такой же неистовой самокритики полна и Библия. Все это можно услышать и из уст Моисея, и из уст Иисуса – главного диссидента еврейской истории. «О Капернаум, о город, до неба возвысившийся! До ада опустишься…» Да и сам Моисей не всегда приходил с Богом к консенсусу. Просто Бог временно оставил Дэниела, и этой самостоятельности юноша не снес.

Но какое, скажете вы, нам всем дело до терзаний еврейского подростка, пытающегося стать фашистом? До юной интеллектуалки из правоэкстремистской семьи, завороженной иудаизмом, которая с помощью Дэниела выучила иврит и нашла путь в синагогу?

Есть нам дело до этого, есть. Природа экстремизма в фильме «Фанатик» сведена к ошеломляющей формуле: интеллектуал становится экстремистом, когда его оставляет Бог. Мы боремся с собой, мы убиваем себя, мы громим свои очаги. Другие – это наше отражение в зеркале. Когда-то Бог оставил брата «врага народа» Володю Ульянова, сына сапожника Иосифа, бездарного художника Адольфа. Человечество не успело ответить им на этот вопрос: «Зачем? За что?» – и потеряло десятки миллионов.

Кто знает, какие счеты с жизнью и демократией были у Эдуарда Лимонова… Но Бог оставил его, и писатель реализовал один из своих ночных кошмаров: создал национал-большевистскую партию, газету «Лимонка», аналог фашистского флага, но с серпом и молотом…

Все это выглядит, как картина Босха. Кошмары из книг перешли в жизнь… Но надо ли за это судить писателя Лимонова? Вернется ли к нему Бог в тюремной камере? Ох, сомневаюсь. На экстремистов-штурмовиков, тупых и одноклеточных, этот метод хорошо действует. А вот на интеллектуалов-экстремистов – совсем нет.

С Дэниелом были добры его прежние друзья по иешиве. Даже узнав о его новых диких занятиях, девушка из прокуратуры, подруга детства, пытается помочь ему, потому что понимает: это богоборчество, это поиск идентичности. И Бог возвращается к Дэниелу: не может он взорвать синаногу, где молятся его друзья. Не может, и отсылает их, и взрывается сам.

Не надо стремиться восторжествовать над Богом, эта победа вас убьет как нормальных, хороших людей. «Кого тот ангел победил, тот правым, не гордясь собою, выходит из такого боя в сознанье и расцвете сил. Не станет он искать побед, он ждет, чтоб высшее начало его все чаще побеждало, чтобы расти ему в ответ» (Рильке).