Новое время #31, 2002 г.

Валерия Новодворская

Ода двум капитолиям

В последнее время мы угощаемся американским кинематографом чуть ли не в режиме онлайн. Сияние голливудской галактики доходит до нас со скоростью света. И, по-моему, самый привередливый критик-антиглобалист не может уже два десятилетия упрекнуть американских кинематографистов в порочных концептуальных наклонностях. Скорее уж упрекают в полной безыдейности, но никак не в насаждении «чуждых нам идеалов».

В самом деле, кинематографисты Голливуда всегда на стороне «хороших парней» против «плохих парней». Самые талантливые и хорошим парням в своих фильмах дают по рукам, чтобы не зазнавались. Американский кинематограф честит свою армию, полицию, государство, Белый дом, политиков, спецслужбы, так что никакие Кукрыниксы за ним не угонятся. Словом, режиссеры и сценаристы хорошо накручивают «хвосты, виляющие собаками». Санация на уровне дезинфекции. И если бы марсианин завернул в кинотеатр, он мог бы подумать по накалу отрицания, что США – тоталитарное государство, а Голливуд работает в изгнании, в положении некоего «Тамоснима».

Тем удивительнее фильм, который явно сошел с самой дальней и пыльной полки американской фильмотеки и которым нас угостил канал НТВ. Это «Бен-Гур», поставленный в далеком 1959 году Уильямом Уайлером. Фильм о Риме и об Иудее, фильм об Иисусе Христе и о нестабильном городе Ершалаиме, который доставлял столько хлопот римским прокураторам. Начиная со знаменитого «Спартака» Стэнли Кубрика, который Москва увидела в 1965 году, в изображении Рима американским кинематографом наметилась четкая традиция самого либерального разбора: Рим был чудовищным антиподом самим США, полюсом несвободы, злокачественного, зловещего величия, главной точкой на оси Зла. Даже в идейно простенькой и безвкусно дорогой и пышной «Клеопатре» Рим вызывал ненависть как губитель благородного Антония и прекрасной царицы Египта, благо в фильме они выступили в роли Ромео и Джульетты, а Рим и Октавиан Август олицетворяли собой собирательный образ Монтекки и Капулетти, помноженных на Яго, Клавдия, Полония, Ричарда III и всех остальных шекспировских злодеев.

Конечно, все это было весьма наивно, примитивно, черно-бело, но ужас перед становлением Римской империи и неприязнь к блестящему и холодно-жестокому автократору Октавиану были хотя бы нравственно безошибочны.

В «Спартаке» у великого Кубрика (отнюдь не на уровне голливудского мейнстрима) Рим – твердыня тирании, и его легионы прямо-таки новые эсэсовцы, вернее, протоэсэсовцы; и слову «фашизм», и понятию «фашизм» возвращен их первоначальный римский вид и смысл: фасции, пучки прутьев, торчащий из пучка топор, этатизм, обожествление мощи государства.

Три-четыре фильма, снятые вокруг «Камо грядеши?» Сенкевича, давали четкие политические ориентиры: Нерон и императорский Рим – Империя зла и ее фюрер, Тигеллин – нечто вроде Ежова или Гиммлера, христиане – инсургенты, объединившиеся со здоровой частью римской армии, этакими декабристами. Христиане выступали против тирании, благодаря им Рим свергал тирана и приглашал Гальбу-Ельцина. Август 1991-го. Гальба на «танке». Хеппи-энд.

Что ж, христиане имеют право на свою историческую апологетику. Мученики катакомб, Петр и Павел, первые святые, сам Иисус дают им на это право.

Даже в «Иисусе Христе Super Star» по экрану бегают римляне с танками и автоматами, типичные завоеватели, а фарисеи – явные коллаборационисты, тогда как Иисус – явный диссидент. Тем несимпатичнее версия «Бен-Гура». Нет, Рим там тоже зловещ и неправ, а трибун Мессала – злодей и карьерист, он не просто ведет розыск крамолы и пресекает будущее иудейское восстание, он выдумывает восстание и крамолу, он сочиняет заговор, чтобы получить повышение по службе, он губит Бен-Гура, своего друга, и его семью. От него впоследствии отрекаются даже римские прокураторы.

И самые лучшие завоеватели типа консула Ария, который нашего Бен-Гура оценил, освободил и усыновил, ничего завоеванным предложить не могут, кроме ассимиляции в новый мировой порядок. Рим – вечная новая реальность, единственная сила (читай: сверхдержава). Нечего плевать против ветра, говорят прокураторы и консулы самого прогрессивного толка.

«Создан Рим, плывут стада флотилий, и победу славословит лесть» (А. Ахматова). Как остроумно замечает консул Арий, «гребите как следует и будете жить».

Подданные империи – гребцы на галере, и сам Иисус здесь работает на эту римскую формулу, заставляя Бен-Гура смириться с Тиберием (Тираном, кстати, и деспотом) и отказаться от освободительных идей.

Как стало возможным такое прочтение? Но вспомните: 1959 год. Еще до вьетнамской катастрофы, еще кубинский опыт в Заливе Свиней не вышел боком, СССР так силен и страшен, что никому из приличных людей неохота критиковать другой полюс... Еще свежа память о Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности (нечего подрывать наше Добро, не мешайте бороться с врагами демократии). Оказывается, это опасно – быть сверхдержавой, оплотом человечества.

Потом сработают компенсаторные механизмы, но фильм «Бен-Гур» останется свидетельством самого опасного, хотя и краткого, момента в американской истории: времени самодовольства и головокружения от исторических заслуг, хотя и бесспорных, но гибельных для национального «критического разума».