Новое время #30, 2002 г.

Валерия Новодворская

Поезд отправился из пункта "Ч"

После появления первого гнусного плаката на Киевском шоссе и трагических результатов героической попытки Татьяны Сапуновой заменить все правоохранительные органы, обязанные по должности бороться с проявлениями агрессивной ксенофобии, возникло немало конспирологических теорий на тему: власть сама подложила и взрывное устройство, и плакат.

Зачем это власти понадобилось? Ответы самые разные: 1) чтобы принять закон об экстремизме; 2) чтобы запугать демократов; 3) чтобы вообще всех запугать; 4) чтобы подсидеть руководство МВД; 5) чтобы подсидеть руководство ФСБ. Такие вот версии для начала. Но даже эти «версификаторы», наверное, согласятся с тем, что тиражирование антисемитских и просто малопристойных хулиганских плакатов по городам и весям – даже для нашей власти перебор. Кстати, пять рабочих версий, излагаемых не только одними присяжными демократами, но и просто обывателями, пугают именно своей будничной обыденностью.

Если о власти можно такое подумать, то что это за власть? Некоторые из излагающих голосовали на выборах за нынешнего президента и «Единство» (две последние версии). Если поддерживающий власть «народ» может такое о ней думать, то что же это за народ? И плакаты, и версии свидетельствуют о полном отчуждении власти от общества (вернее, морально здоровой его части) и о деградации страны. Когда преступление, мракобесие, маразм не ужасают, не заставляют остановиться, опомниться, взглянуть на себя со стороны, а становятся примером для подражания, хвастливого и циничного вызова прописным истинам (даже на убогом советском плакате на фоне земного шара были изображены представители всех рас: черной, белой, желтой и красной, застигнутые в момент братского рукопожатия), тогда даже гневное печатное или экранное слово перестает быть острасткой, позорным столбом, эшафотом для Зла. Скорее это уж реклама и витрина.

Утратившее все тормоза юдофобское и «кавказофобское» меньшинство терроризирует просвещенное меньшинство, к агрессии и насилию не склонное (и, значит, беззащитное) и абсолютно пассивное, равнодушно-трусливое большинство, половина из которого еще, наверное, позлорадствует по поводу острастки, данной инородцам. Мне лично много приходилось встречать продавцов, таксистов, прорабов, нанимающих «гастарбайтеров» из Украины, Молдовы и Грузии, и даже отдельных предпринимателей, отчаянно доказывавших, что они, конечно, не расисты, но те чеченцы, с которыми они сталкивались, были жуликами, мафиози, в лучшем случае – бандитами. Даже некоторые члены СПС почему-то при упоминании чеченцев прежде всего вспоминают фальшивые авизо: такая вот цепочка ассоциаций (поэт – Пушкин, фрукт – яблоко, чеченцы – фальшивые авизо).

Показное «межвидовое» и международное дружелюбие, такой патокой изливавшееся с советского экрана 30 – 50-х годов (ласковые колыбельные, пропетые всем цирком маленькому негритенку; вечно оптом одобряемые и перманентно восстающие народы Азии и Африки; разные притопы и прихлопы вроде «нет для нас ни черных, ни цветных»), конечно, было чудовищным лицемерием, потому что и «дело врачей», и сожжение заживо в сараях неспособных дойти до пункта депортации чеченцев – все эти цветы и плоды интернационализма датируются 40 – 50-ми годами. И не в один же день, не по указу тихая ненависть и такая нетерпимость зародились. Просто до 40-х годов был запрет на публичную ксенофобию на кавказском направлении; а к1950-м был снят запрет на демонстративный антисемитизм. Власть поснимала крышки с кастрюль, где варилось варево взаимной ненависти, легкие испарения которой слегка коснулись и Астафьева (скандал со знаменитой рыбной ловлей в Грузии; из-за этого рассказа- наблюдения его зачислили почти в колонизаторы), и Солженицына. Силой согнанные в одну мышеловку с давно съеденным бесплатным сыром «равенства» и «братства» Средняя Азия, Украина, Россия, Кавказ, Балтия не могли полюбить друг друга, потому что облава, клетка, кандалы, общий лагерный барак – неподходящее для любви место. Солженицын в своей повести-сценарии «Знают истину танки», правда, описывает такое интернациональное восстание: татарский центр, «у москалей никакого центра нимае», «а у нас, щирых украинцев, руки завсегда на ножах»; ну и, конечно, делегат от прибалтов.

Но миновало время восстаний, народы выпустили из «локалок» в Большую зону, и сам великий Солженицын сильно охладел и к чеченцам, и к украинцам, и к прибалтам. Неспособный бороться «за вашу и нашу свободу» становится легкой добычей ксенофобии в пространствах колючих государственных границ. В 70-е годы на МКФ показали французский фильм «Адский поезд». Он всех поразил. Там сытые и ухоженные французы пытаются линчевать бывших алжирцев, жителей юга Франции. Их защищает полицейский комиссар, а погромщики ему говорят: «Вы нас поймете, когда ваш внук будет сидеть в мечети в носках»). Этим, видно, оперировал и Ле Пен. Вопрос поставлен, куча фильмов снята (ни в одном не оправдан расизм), Ле Пен отброшен от парламента «мнением народным», народ от ужаса даже на улицу выходил! А у нас? Дикая ненависть к информации, вылившаяся в сумгаитский холокост, была обеспечена: перестройка сняла крышку с котла.

Конечно, ни московская, ни кремлевская власти в юдофобии не заинтересованы. Но можно сколько угодно принимать раввинов и строить синагоги: не поможет. Антисемитизм – конечный пункт фашизма. А поезд отправился из пункта «Ч». С чеченского вокзала. В декабре 1994 года. Просто мы уже приехали. Душегубство в Чечне, охота на ваххабитов, определяемых по бороде одиозным Будановым, взывание к опыту Берии и НКВД – это генератор экстремизма и перманентной гражданской войны, холодной в Татарстане, горячей в кавказских горах. Уже стреляют по мечетям, уже снимают нацистские ролики типа «Войны» или любительских лент у Ткачева. Забегаешься пыль глотать, разряжая все плакаты на обочинах. Разряжать надо войну в Чечне. Пока она длится, любое число субъектов федерации будет сводиться к числу зверя, а Апокалипсис будет нашим образом жизни.