Новое время #26, 2002 г.

Валерия Новодворская

Как сбросить шестидесятников с корабля современности?

Итак, «Общей газеты» больше не будет. Мы давненько не держали ее в руках еще «при жизни», довольствуясь изданиями более замысловатыми. Но мы знали, что где-то выходит «Общая», которая в очередной решительный час снова соберет на последний бой. Статьи в этих «мобилизационных» номерах были совсем простые, без изысков в стиле модерн или постмодерн, но, как писал Лонгфелло, «исполненные скорби, и любви, и чистой веры».

В последний раз мы держали в руках этот наш интеллигентский «Колокол» на мокром и прекрасном митинге под реющим с восьмого этажа флагом НТВ, у стен «Останкино», в том апреле, когда мы еще верили, что так мы их сможем остановить. Мокрыми номерами щедро оделяли всех, они лежали кипами в кабинете у Евгения Киселева.

Не только у Тимура была своя команда. Такая команда есть и у нас. И были склянки и жестянки на наших чердаках, соединенные общей бечевкой. И был сигнал по форме «01-общий». И всеобщий. И когда этот сигнал подавали и наши жестянки и склянки начинали тарахтеть и звенеть, никто не смел сомневаться в том, что сейчас сбегутся люди. На тот чердак, куда позовут. В 1991 году – к Белому дому. А потом к Моссовету, к «Останкино», на Пушкинскую...

Таким сигналом был выпуск «Общей газеты». От выхода до выхода, от катаклизма до катаклизма о ней забывали, но....

Но никто из олигархов, никто из бизнесменов, которые обязаны своей безбедной и беспечальной жизнью тому, что «Общая газета» сзывала на импровизированные баррикады готовых защищать свою свободу, зачастую чужую собственность и потенциальную законность, не догадался дать денег Егору Яковлеву на поддержание жизни его детища.

Вместо этого очередной питерский варяг пришел, увидел и купил. Конечно, обещал дать денег, конечно, обещал рентабельность и большие перемены в рыночном направлении. Так в свое время обнадеживали и покупали «Огонек» и «Столицу». И где они теперь, гневный «Огонек» с миллионными тиражами и разоблачениями ленинизма и сталинизма, с астафьевскими лагерными рассказами? Имеем «журнал для домашнего чтения». С картинками.

Где ехидная антикоммунистическая «Столица», судившаяся с Жириновским, который очень убедительно доказывал суду, что он не фашист, раз не принимал участие во Второй мировой войне и не был осужден в Нюрнберге? Вместо «Столицы» возникло что-то веселое, тусовочно-архитектурное. И уже сгинуло, похоже.

«Если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно», – сказал Маяковский. А если гаснут, то тоже, наверное, нужно. Тем, кому на Руси жить хорошо в гражданские сумерки. Новый владелец убиенной, новопреставленной газеты отпустил журналистов на все четыре стороны (наша братия у государства и олигархов – всегда козлы отпущения, на которых возлагают грехи за весь многомиллионный советско-российский народ) и заявил, что надеется извлечь из покойного издания прибыль, несмотря на «ужасную» идеологию шестидесятничества и «дикое» название.

Знакомые слова. Пушкина уже пытались сбросить с корабля современности молодые и звонкие нигилисты. Но те хоть упрекали поэта в том, что он мало служил народу, самонадеянно полагая, что они-то послужат ему больше. Но хоть собирались служить! Однако что-то мне подсказывает, что просвещенный газетопродавец и газетоскупщик, инкогнито из Питера, вообще народу служить не собирается...

Генерация советников, помощников, пресс-секретарей, политологов, «идущих вместе» и делающих карьеру (в Чечне, в Думе, в Кремле, в Белом доме), конечно, никогда не попросит карету и никогда не станет искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок, потому что чувств никаких прагматики не имеют. Одна только логика. Рацио.

А шестидесятники – это люди убеждений, гуманисты и идеалисты. Такие профессиональные альпинисты во всех жизненных ситуациях («Туда, мой друг, пешком, и только с рюкзаком, и лишь в сопровождении отваги»). Они служили делу социализма и антикоммунизма, а иногда и верили в коммунизм, как наивный и чистый председатель колхоза Яхимович, который после ареста по 70-й статье сказал на комиссии в Институте им. Сербского, что готов отдать жизнь за дело Ленина. И чуть не отдал, потому что его отправили в страшную психиатрическую тюрьму.

Шестидесятники появились отнюдь не в 50-е годы. Раньше, много раньше.

Я не верю, что шестидесятники могут вымереть. Вымирают отжившие свое, бесполезные мамонты и динозавры. А без шестидесятников корабль современности далеко не уплывет. Ведь только они умеют прокладывать курс.