Новое время #25, 2002 г.

Валерия Новодворская

И на щите, и со щитом

Говорят, что оттуда еще никто не возвращался. Никто, кроме сожженных книг, запрещенных спектаклей, закрытых театров, снесенных бульдозером выставок, положенных на полку фильмов, взорванных храмов. И еще отключенных от эфира каналов. Рукописи, как известно, не горят, и мы прочли и «Мастера и Маргариту», и «Архипелаг».

Рукописи не горят, и каналы не тонут, но под псевдонимом ТВС, не менее загадочным, чем три буквы – Р.В.С., – над которыми когда-то ломали себе голову гайдаровские Димка и Жиган, к нам вернулся наш заветный канал. Пытаный, крученый, сеченый, мученый, но вернулся.

Возвращение состоялось на зыбкой правовой основе, с опять конфискованной (на этот раз Игорем Шабдурасуловым и его ликвидационной комиссией) техникой, на птичьих правах, на честном слове и на одном крыле, с боннами, гувернантками, почти под конвоем, опять без части сотрудников. Но они остались самими собой и не признали, что Земля – центр Вселенной, а Солнце вращается вокруг нее.

То, что она вертится, не очень оспаривают (публично) и бонны с конвоирами. Но она вертится уже без Березовского и Гусинского. С этим журналистам пришлось смириться, потому что попытка воспротивиться и взять назад свое согласие плыть дальше на утлой телевизионной ладье без своих фирменных олигархов, в частности без Березовского, уже привела полгода назад к костру для нашей уникальной журналистской Жанны д'Арк: к казни в виде мгновенного выключения из эфира.

Учитывая, что Гусинский с Березовским, хоть и раскулаченные, все-таки не на Колыме и что продотряды не все зерно вытрясли из их закромов, поведение несчастных пинаемых спереди и сзади, слева и справа, либералами и нацистами, властью и оппозицией журналистов нельзя назвать предательством. Назовем это выживанием или адаптацией к исторической реальности, которая к нам вернулась как-то в декабре вместе с сыном Йорка.

Прогрессисты судили и рядили, стоило ли киселевской команде возвращаться в эфир после таких унижений и такого насилия, согласившись на то, от чего когда-то они так гордо ушли с НТВ через дорогу на ТНТ и шестую кнопку, без независимых от власти средств, под «почетным» караулом. Надо ли журналистике из электронных СМИ умирать стоя? И вообще, быть или не быть? И в первый же день мы получили ответ. Они неисправимы, и конвою останется только соли им на хвост насыпать. Они вернулись злее прежнего, и Шендерович усугубил свою сатиру, сделав ее менее добродушной, и даже острозубые Хрюн и Степан сделали еще один рывок и поиздевались в первый же день над своими добрыми боннами и нежными караульщиками. Готовится кое-что почище тихо угасающих на четвертой кнопке «Кукол», и безобидная фольклорная «Наша гавань», в которую «заходили корабли», выдала злейший антимилитаристский памфлет «На свадьбу грузчики надели медаль за город Будапешт».

Помните историю с лошадью у В. Маяковского? Лошадь упала, но поднялась. А потом пошла и встала в знакомое стойло, «и все ей казалось – она жеребенок, и стоило жить, и работать стоило». Хорошее отношение к журналистам нужно не меньше хорошего отношения к лошадям. Когда я смотрю на вернувшийся канал, у которого пока нет рекламы, нет своей техники и нет никаких гарантий независимости, кроме собственной совести и таланта, я вспоминаю эту лошадь Маяковского, которая встала, потому что в нее поверили.

Время митингов в защиту прежнего НТВ было временем последних иллюзий, что ельцинская оттепель продолжается, что общественный протест может кого-то защитить, что «они не посмеют». Но они посмели, и «уникальный коллектив» после второй зачистки понял, по законам какого жанра они должны дальше жить, если хотят сеять разумное, доброе, вечное в доступной для большинства форме. Ведь эстеты и снобы, которые после Константина Точилина, Алима Юсупова и Александра Филиппенко из «Неоитогов» лакомятся Павлом Лобковым и Алексеем Пивоваровым из «Намедни», которые способны сами отбирать себе информацию, не должны забывать о тех миллионах, от которых зависит и наша судьба и которые без «уникального коллектива» недополучат свой глоток свободы.

А они, снобы и эстеты, забывают и осуждают Киселева и Ко за выход в эфир с новым худсоветом, после консенсуса с властью, однако, смотреть передачи не отказываются.

«Иль со щитом – иль на щите» – это большая роскошь. Это значит, что за своей героической могилой – потоп. «Твердые киселевцы» вернулись и на щите, и со щитом.

Кому было бы хорошо, если бы в свое время Твардовский бросил на стол партбилет и ушел из «Нового мира»? «Один день Ивана Денисовича» не вышел бы, и мы бы не получили вовремя тех крох, которые, кстати, помогли многим умереть стоя – вплоть до лагерей... Мое человеческое становление началось с этой вещи, с «Нового мира», с Таганки, ради каждого спектакля которой глотал унижения и обманывал цензоров Юрий Любимов. Он, что, должен был просто уехать и лишить страну своего театра? А как крутился Мольер, как он улещивал короля, чтобы вышли «Тартюф» и «Дон Жуан»!

Одни должны умирать стоя, но другие должны жить, делая вид, что готовы встать на колени. И одна группа не имеет права бросать в другую камни. И Киселев, и Шендерович, и Кара-Мурза, и все они – гёзы по своей природе и будут острить даже на плахе. Вечная программа Тиля Уленшпигеля – «во всю глотку восхвалять Красоту и Добро и насмехаться над Глупостью».

И пусть за спиной стоит даже сам Примаков. Да хоть вохра с автоматом. Пусть концерт лагерной самодеятельности, если это отныне и надолго наша жизнь. Не Киселев с Шендеровичем в этом виноваты. Мы должны вышивать им синий платочек. Мы должны их ждать и спасать своим ожиданием. Читайте Константина Симонова. Он пионер этого жанра, он протащил «Живых и мертвых».