Новое время #50, 2001 г.

Валерия Новодворская

Шестой сон Веры Павловны

Проект ТВ-6 "За стеклом" к гласности никакого отношения не имеет. Разве что в одном аспекте: и ОРТ со своими необитаемыми островами и творческими коллективами Робинзонов и Пятниц (по субботам), и ТВ-6 со своими Алисами в "стеклянных зверинцах" имеют право делать, что они захотят, хоть стоять вниз головой на телекамерах, буде зрителям это нравится. А зрителям, судя по рейтингу, нравится. Кто их, зрителей, разберет (кроме нас, журналистов, которые давно собрали и разобрали всех по косточкам, как в конструкторе "Лего").

И никакие пуристы или ликвидаторы из КПРФ и фракции "Единство" не властны запретить эту демонстрацию, пока у нас есть хотя бы один частный канал (последний, федеральный, то самое ТВ-6). В самый раз вспомнить Вольтера: ваша программа мне глубоко противна, но за ваше право ее показывать я готов пожертвовать своей жизнью.

Многие, конечно, скажут, что авторы проекта вдохновлялись то ли фильмом "Шоу Трумэна", то ли самим великим Оруэллом ("1984"), то ли польским аналогичным проектом, то ли некими молодоженами, живущими в окне мебельного магазина. Но что для Запада эксцентрика, эпатаж, мимолетный выход из privacy или ночной кошмар ("Шоу Трумэна" или Оруэлл), то для нас идеология или счастливая находка.

Никогда Гринвич - Виллидж со всеми своими жаровнями, студиями и надписями на майках Make love, not war не покушалась на счастливые и благодетельные устои священного индивидуализма и privacy.

Две молоденькие девушки (как в "Последнем листе" О. Генри), или супружеская пара вроде Джима и Деллы из того же автора, или симпатичная старая дева ("Похищение Медоры") - вот максимум коллективизма западной артистической тусовки, да и то до поры до времени. Девушки жили в общих студиях только до замужества, Джим и Делла обнаружили, что любовь важнее искусства, а Медора забыла всякую богему, когда нашелся жених.

У скваттеров не было жилья, а всякие "дети-цветы", сектанты, левые коммуны во Франции и в Германии имели не столько маргинальный, сколько экстремистский оттенок, выпадали из нормальной человеческой жизни и точно соответствовали тем двум процентам, которые по статистике на Западе проявляют социалистические наклонности и коллективистские вкусы. То есть самое что ни на есть "миноритарное меньшинство", ошибки молодости или уж полная жизненная неудача, "дно".

Но все эти "хипповые" инициативы начались, как ни странно, не на Западе, а у нас, и у нас это было массовое явление, чуть ли не мейнстрим.

Началось все с XIX века, с коммун Чернышевского, с которых вся образованная молодежь потом аккуратно скопировала жизнь (и смерть на виселицах как итог проекта). Социализм - это ведь не только учет и контроль, это еще и отсутствие творчества, это клоны, это планирование. Поэтому швейки из коммунистической мастерской Веры Павловны и жили в образцовой коммуналке, поэтому сама Вера Павловна и грезила шикарными "общагами", где за общепитовским столом со всякими яствами сидят счастливые граждане будущей утопии. А швейки, которые прилично зарабатывали и могли бы снимать комнатку отдельно, не только жили в коммуналке, но и ели за общим столом из общего котла. Плюс к тому имели общий шелковый зонтик на пятерых.

И это не художественный эпатаж. В таких коммунах (разве что поплоше и победнее, без шелкового зонтика и без разварной стерляди с телятиной) селились народники и будущие народовольцы. Хотя это было крайне глупо в плане конспирации. Отсюда и процессы то "50-ти", то "193-х". Полиция вязала всех сразу.

Коллективизм, казарма, публичность как добродетель и долг... Это была этика поколения. Даже нескольких поколений. Да к тому же еще и с шутливой подачи Маркса, в России, как водится, слепо скопированной и принятой всерьез, культивировалась идея группового брака (тот же Чернышевский). Никакой приватности! Никакого буржуазного индивидуализма! Истинный социалист делится женой с товарищем! И весь этот бред привел к тому, что люди лишались способности жить сами по себе. Поэтому так быстро погибла за границей Софья Бардина. Поэтому этика народников перешла в эстетику футуристов. Артистические коммуны начала века, эскапады Давида Бурлюка, семейный союз Маяковского с Осипом и Лилей Бриками, "великолепные кощунства" Петербурга 1910-1913 гг. опять-таки в общих студиях - это не начало, а продолжение этической аскезы социалистов 60-х годов XIX века, просто с блестками, оранжевым шелком и морковкой в нагрудном кармане Маяковского.

Массовый восторг перед "застекольем" и легкость, с которой "узники" проекта кинулись в свою "открытую" коммуналку - это всплеск коммунитарного сознания, изнемогшего под бременем одиночества и частной жизни, которая для советского человека тяжелей, чем для Робинзона его остров. Кроме желания прославиться, остаться в проекте (а для этого надо было заинтриговать публику) и заработать деньги, я лично почувствовала в поведении "застекольных" персонажей слишком большую легкость и непринужденность, как будто именно эта среда - их естественная сфера. А ведь под прозрачным колпаком степень несвободы от "заклятых" партнеров очень высокая. Это не вестернизация, увы. Это генетика, это счастливое, до слез, заветное советское прошлое, время общаг, казарм, турпоходов, пионерских костров и концлагерей. И вот они берутся за руки, чтобы не пропасть поодиночке. Но не для того, чтобы "перья белые свои почистить". Как сказал Беранже в переводе Курочкина, "гласность - проводник святых идей". А вот идей за стеклом никаких и не оказалось. Говорить не о чем. И ни острог, ни безумный султан мальчикам и девочкам из проекта ТВ-6 не угрожают. У них нет никаких убеждений. И у зрителей, похоже, тоже. Кроме желания "не отрываться от коллектива". Два вакуума нашли друг друга. Совет им да любовь.