Новое время #23, 2001 г.

Валерия Новодворская

Отшумели песни нашего полка

История либерализма в России страшно коротка и узка и более чем далека от народа (и, кстати, от народников). Никак нельзя, хоть и хочется, зачислить в либералы варягов, псковитян и новгородцев времен вольного феодализма, потому что они все так же не догадывались о том, что они либералы, как мольеровский герой не подозревал о том, что он говорит прозой. А понятие "либерализм" требует самосознания, рефлексии и "догоняющей" модернизации.

Либерализм на русской почве возник, как напоминание о несбывшемся, как хрустальная мечта. И мало того, что эта теория разумного эгоизма, индивидуализма и жесткой конкуренции на фоне тревожной и бессонной свободы без подостланной соломки никогда не осеняла народные массы, борющиеся за лучшее будущее - она еще крайне редко осеняла и диссидентов, которых грозно угнетали враждебные вихри купно с темными силами.

После Юрия Крижанича, который не создал ни направления, ни школы и не оставил преемников, противники вертикального деспотизма власти, как правило, впадали в махровый социализм. Я уж не говорю о тогдашних "трудороссах" типа Стеньки Разина и Емельки Пугачева (по-моему, толкнувшего А. С. Пушкина в стан конструктивно- оппозиционных монархистов). Но ведь и просвещенные вольнодумцы, кроме Василия Голицына (при Софье и Петре) и Дмитрия Голицына (при Анне Иоанновне), уклонялись влево, в тинистые объятия популизма.

Скажем, Радищев. Что он не поделил с просвещенной Екатериной, дизайнером чисто горбачевской по стилю и темпам перестройки? Крестьянский вопрос. Но не только в ключе оды "Вольность". Хотя Радищев явно был западник и индивидуалист ("Закон мой - воля есть моя"), но и имущественный крестьянский вопрос, попутавший народников, не был ему чужд. Приходится признать чистейшего и честнейшего Александра Николаевича социал-либералом в духе Тони Блэра и зачислить его заочно во фракцию "Яблоко".

Декабристы, кроме Михаила Лунина (не участвовавшего в деле, но ответившего жизнью за чисто идейные разногласия с режимом) и Муравьевых (просто и Апостолов, сторонников конституционного правления), принадлежали к тому же направлению, а Пестель был не просто левый, а прямой большевик, предтеча Ленина по методике.

Я уж не говорю о Нечаеве, каракозовцах, ишутинцах, Чернышевском, народовольцах и эсерах. Не хочется (восстает демократическое нутро) сочувствовать жандармам, III отделению и столыпинским "галстукам", присуждаемым, по сути дела, тогдашними ОСО, только не в пролетарском исполнении. Но и сочувствовать А. Желябову, И. Каляеву, Б. Савинкову и эсерам-максималистам тоже не выходит. Еще сложнее представить себя в их героических рядах. И "нетерпение" Ю. Трифонова больше не действует в положительном смысле.

По злосчастному стечению обстоятельств на знамени российских тираноборцев, кроме заказанного Liberte, отчетливо проступают даваемые в нагрузку Egalite и Fraternite. То есть "Свобода, Равенство и Братство" продаются только в комплекте. Таковы законы истории и человеческой психологии, довлеющие и над Россией, которой обычно закон не писан. Так повелось: правые не занимаются освобождением угнетенных народов, а левые не считают своей задачей ревниво охранять законы капитализма и отгонять от даровых социальных программ охочих до халявы индивидуумов. Это железный закон, неотменяемый закон всемирного политического тяготения. А исключения здесь только расшибают себе лбы о правила.

Мы-то надеялись, видно, и здесь пойти третьим путем, иначе случившееся с СПС и вокруг СПС не ввергло бы нас в такой шок. Итак, дана была типичная "революция сверху". Второе издание александровских реформ 60-х годов XIX века. Зря мы кидались на Клямкина и Миграняна в горбачевскую эпоху, думая, что они извращают историю, отказывая народу в способности к самокоррекции на уровне барона Мюнхгаузена (себя самого вытащить за волосы из болота). Они не извращали историю, они ее фиксировали. Мы не поверили, и история свалилась нам на голову.

Ельцин верно сказал про нас, либералов, что, мол, "куда они без меня денутся". Деться оказалось и впрямь некуда. Судя по результатам парламентских и президентских выборов. Не стало той власти, которая, по определению гениальных авторов "Вех", "своими тюрьмами и штыками защищала нас от ярости народной". И "Яблоко", которое так нас раздражало попытками подкопаться под дорогое нам общественное неравенство, священные для нас идеи либерализации цен и приватизации, под традиционный сбор у Моссовета 4 октября 1993 года, сегодня оказалось на стороне свободы и демократии, на митингах в защиту НТВ, в оппозиции к деспотизму, пока еще не до конца явленному, но уже начерно заявленному. А правые силы избрали себе благую рыночную часть, закрыв глаза и на трупы в Чечне, и на НТВ, и на историю с Андреем Бабицким, и на советский гимн, и на андроповскую мемориальную доску.

Мы же клялись и божились, что поддержим и Пиночета, и Франко, то есть прямую диктатуру во имя капиталистического строительства. Но для нас и одного В. В. Путина оказалось много, который пока еще никого не расстрелял и не загнал диссидентов и протестантов на стадионы и в камеры пыток. А куда там загнали чеченцев - это из Москвы не видно. Загнанных лошадей ведь пристреливают, не так ли? К тому же шариат, зеленые повязки и фальшивые авизо удачно усыпили правую рыночную совесть. До такой степени, что лидер СПС Борис Немцов дошел до идеи перегораживания Чечни колючей проволокой, дабы вконец извести национально-освободительных "немирных" партизан, за которых еще 13 - 15 лет назад заступились бы все советские диссиденты, начиная с генерала Григоренко. Рыночная Англия подавляла и ирландцев, и шотландцев, и индусов, и буров. Это очень утешает нынешний состав СПС.

Тем правым, которые не могут наступить на горло своей демократической песне, придется идти на ту сторону баррикад, где стоит "Яблоко". Но здесь неизбежны речи и о "грабительской приватизации", и об "антинародных реформах", и о том, что у народа отняли собственность, и о пагубности жилищно-коммунальной реформы.

А народ, собранный под святое знамя протеста, того и гляди не только отречется от старого мира, но и отринет златого тельца, как в 1917 году. Между Сциллой избыточного этатизма и Харибдой социализма почти нет дистанции для маневра и электората для хоть какой-то немаргинальной политической деятельности.

Сергей Юшенков, но он родом не из правозащитников, идет против течения и исторических законов, он идет туда, где правые до сих пор не бывали.

К тому же советский либерализм берет под козырек еще и потому, что исторически не может выйти из воли начальства. И концепция "Сим молитву деет, Хам пшеницу сеет, Яфет власть имеет", очень популярная в СПС, когда разные сегменты партии защищают разные идеологии, от либерализма до империализма, не утешает посвященных.

Выхода из этой ситуации нет. Разве что на Лобное место. Уйти из политики и податься в диссиденты. "Я выбираю свободу" - эта истина не подведет. Демократам и правым силам больше не быть вместе, как на съезде ДВР в 1993 году. Столыпины и Витте пойдут против Радищевых и Сперанских. До первой крови? До самой смерти?