Новое время #2, 2001 г.

Валерия Новодворская

Угольки от черепков

С легкой руки наших кинематографических супрематистов Говорухина и Михалкова-среднего принято считать, что та Россия, которую мы потеряли, никогда и никому не должала, потому что была "велика и обильна". В самом деле, долгие века (с конца XV, после падения Новгорода, до середины XIX, то есть до Крымской войны - первого "дефолта" государства Российского) наличие величины и изобильности уравновешивало отсутствие нормального порядка устройства политической жизни. Хватало даже на прокормление ордынских "бюджетников". По крайней мере, тот самый продналог, который выколачивался баскакской налоговой полицией или вспомогательными добровольческими дружинами Юрия Даниловича и брата его Ивана (по nick'у - Калиты), заранее закладывался в бюджет московского княжества и не сильно сказывался на ВВП, потому что мехов хватало, злата, серебра, лалов и прочих прелестей тоже было навалом.

У меня вообще создалось впечатление, что "бюджетники" из крымской орды получали презенты от московских князей из чисто гуманитарных соображений, ибо военной необходимости не было (а в набеги ходили крымские "налоговики" независимо от подачи налоговой декларации, все равно как нынешние прокурорско-кремлевские рати на "Медиа-МОСТ").

Ни Петру I, ни Елизавете, ни Екатерине Великой не приходилось разживаться кредитами. Елизавета должала разве что своим поставщикам за шелка и атласы. Петр вводил косвенные налоги и усиленно торговал лесом, пенькой, дегтем и рыбными деликатесами. Екатерина прибегла к экстенсивным методам покрытия потенциального бюджетного дефицита (колонизация Украины, Крыма, освоение сибирских дальних степей).

Но наступил роковой момент, когда горькая истина "порядка только нет", нашедшая свое предельное воплощение в "тощем рабстве", перевесила все ресурсы, все размеры и все виды изобилия. Дефицит инициативы, свободы и индивидуализма привел к первой вынужденной оттепели 1861 года - это после николаевского оледенения.

Второй "черный вторник" тем не менее наступил своим чередом в 1905 году на японском театре "антитеррористических действий". Закономерный результат кавказских войн, польских карательных экспедиций, совместного мракобесия народников, народовольцев, цензоров, жандармов и охотнорядцев. И "самобытного" изоляционизма правления Александра III. Несмотря на изобилие стерляди, осетрины и паюсной икры.

Долги России, всплывшие на юридическую поверхность к большевистскому мертвому сезону, так называемые "долги царского правительства", были явным свидетельством тайной неуспешности, недоразвитости, неполноценности полуазиатского колосса, уже тогда казавшегося выходцем из юрского периода в собрании блестящих и мобильных европейских государств. Правда, русские аристократы вовсю веселились в Баден-Бадене, Берлине, Париже, в казино и на водах Европы, но эти "старые русские" отличались от "новых русских" разве что образовательным цензом, а общий уровень развития страны от этого менялся не сильно.

Долги, возможно, были у всех европейских государств, но они не составляли для них камень преткновения. Никто не пытался их обанкротить, потому что не сомневался в их платежеспособности. Повадки же большевиков внушили всем кредиторам такие сильные чувства, что ко взысканию было подано. И тогда, руководствуясь своим революционным сознанием, большевики заявили, что они отрекаются от старого мира и отряхивают его прах со своих ног. С какой же стати им платить долги ненавистного царского чертога?

Западное сообщество могло ответить на этот вызов по-разному. В допетровской Руси должников, например, ставили "на правеж", то есть долго и больно били. У Запада были средства очень больно ударить большевистское правительство. Экономическая блокада. "Костлявая рука голода". Солидарность цивилизации против коммунистического варварства. Вместо этого Германия в Рапалло в 1922 году сепаратно договаривается с большевиками. Не выплатив старых, большевики влезают в новые долги.

Хотелось бы подсчитать, какие убытки понесли западные кредиторы на концессиях, обещанных советским правительством, когда нэп закончился разными малоаппетитными экономическими явлениями из серии: "Мой первый слог сидит в чалме, он на Востоке быть обязан. Второй же слог известен мне, он с цифрою как будто связан. А третий слог поможет Бог узнать, что это есть предлог"

А если и была какая-то сиюминутная выгода, то кредитование Советов, снабжение их "инспецами", прочие "предхельсинкские" процессы обернулись германским и итальянским фашизмом, Второй мировой войной, ядерной конфронтацией и тому подобными колоссальными убытками.

Не был ли прав господин Ульянов, когда цинично заявлял, что "буржуи" не просто продадут Советской России веревку, на которой она их же и повесит, а даже дадут ее в кредит?

Самое занятное, что СССР щедро раздавал получаемое на Западе своим сателлитам, чтобы они его употребили на конфронтацию с тем же мировым сообществом. Тщетно Андрей Дмитриевич Сахаров умолял и заклинал цивилизованные страны не финансировать коммунизм. Стратегические инвестиции в колючую проволоку продолжались.

Второй раунд страстей египетских по вопросу о долгах возник в 1992 году. Некоторые демократические умы сгоряча предлагали отказаться от долгов "проклятого советского режима", то есть еще раз отречься от старого мира и от его праха. К чести Ельцина и Гайдара надо сказать, что они не послушались этих "умных советов".

С переменой декораций в Кремле все чаще звучат голоса, что, собственно, долги можно и не платить, самим не хватает. А если платить, то не всем, а тем, кто хорошо себя ведет. Хотя именно советские долги нынешний постдемократический режим должен был бы выплачивать с нежностью. Привязанность к советскому гимну должна, по-моему, сопровождаться привязанностью к советским долгам.

Что же касается "демократических" долгов, то не на демократию они пошли.

Было бы, конечно, очень перспективно, если бы за долги нас описали, признав за недвижимость территорию Российской Федерации (без политического руководства). Но скорее будет другой вариант: наивному Западу всучат чемодан акций убыточного предприятия "Перестройка", давно съеденного социалистической молью и тоталитарной ржой. Долги будут выплачены угольками от потухшего костра демократии.