Новое время #50, 2000 г.

Валерия Новодворская

Мечта пленительного счастья

Как правило, мифы создают униженные и оскорбленные. Они всю жизнь ищут золотые ключики к дверкам в каморки, где прозябают папы Карло. Миф со знаком "плюс" - верный индикатор, что какому-то бедняге, ночующему на пустой желудок в канаве, снятся молочные реки и кисельные берега. Рай - это мечта о компенсации за тяжелую жизнь. "Далеко-далеко за морем стоит золотая стена, в стене той заветная дверца, за дверцей - большая страна"... Атлантида, засаженная садами Гесперид и населенная херувимами и серафимами.

Так мечтали об Америке в XIX веке бедные поляки, бедные евреи, бедные ирландцы, бедные итальянцы. Уехать в Америку - это значило попасть за край света. Дерзкое презрение в адрес остающихся, привкус авантюры, веселый ветер изгнанников и пилигримов...

На этих путях нередко встречаются коварные айсберги. Вспомним, куда плыл "Титаник". Он плыл в ту же Америку, и на нем плыло довольно много эмигрантов. "Титаник" строился как миф и считался мифом. Самый-самый. Самый большой, самый быстрый, самый непотопляемый... И результат - как у любого мифа. Дорога в Неведомое опасна и непредсказуема. Мечта пленительного счастья сталкивается с ледяной действительностью. А дальше - кому как наворожит ее благородие, госпожа Удача. Одни выплывут на шлюпках и попадут в Америку. Другие утонут и ничего не увидят, кроме океанского дна. Выживает сильнейший, умнейший, удачливый. Ничего не гарантировано. Одно известно: шлюпок не хватит на всех.

Этот самый старый миф об Америке десакрализуется в новеллах О. Генри и рассказах Джека Лондона. Да, страна великих возможностей. Но эту возможность никто не поднесет на тарелочке с голубой каемочкой. Ее надо ухватить за хвост. Сильно напрягаясь при этом. А она еще кусается.

Рассказы О. Генри полны святочными историями о маленьких продавщицах или художницах, нашедших своего принца (обязательно миллионера, красивого и доброго). Но полно и других финалов: герои, милые и честные ребята, остаются прозябать у себя в мансарде или студии на 10 - 20 долларов в неделю.

У Джека Лондона и того хуже. ("Кому-то тысяча монет, кого акулам на обед, даруй удачу нам в бою, Веселый Роджер".) Одни золотоискатели, вынеся все испытания, закаляются духом и делают себе состояние, удачно застолбив участки. В конце - много золота и много счастья. Но сколько их остается лежать на тропе, замерзнув в Белом Безмолвии, сколько гибнет от голода, сколько вешается, угробив свои небольшие деньги, поставив все на кон и проиграв Природе ("Тысяча дюжин", "В далеком краю")?

Миф - это не елочная игрушка. Миф - звезда. Она может сильно обжечь, даже испепелить. Но и О. Генри, и Джек Лондон, и Марк Твен, и Эрнест Хемингуэй, и Уильям Фолкнер, и Брет Гарт, и Уодсуорт Лонгфелло, и Фенимор Купер, и Скотт Фицджеральд - словом, вся американская классика (даже левый Драйзер) миф об Америке приемлет даже со всеми издержками. Лучше всех это выразил Ирвинг Стоун: "Достойные моих гор".

Недовольны Сэлинджер, Ричард Райт, Теннесси Уильямс, Фланнери О'Коннор. Они и создали антимиф. Но миф ближе к правде и куда аппетитней выглядит. Свежие, бодрые, утренние, хрустящие настом под лыжами и санями мифы Севера. Томные и героические мифы Юга, мифы великой борьбы за права штатов против Союза, мифы потерпевших поражение стоиков, не понятых и чуточку загадочных в своем ретроритме.

До 1850 года Америка видит себя "братцем Джонатаном". Некий честный, идейный, немного неловкий и простодушный деревенский увалень, свежий, как роза, с топором в руках, обтесывающий колья, как Эйб Линкольн до избрания. Потом средний американец обтешется, кончит университет, будет заседать в конгрессе. Но почти у каждого будет дедовская ферма в глуши, колья изгороди, блины с кленовым сиропом, конюшня из бревен, старый колодец, индейка на День благодарения. И где-то в глубине души они такие и сегодня: честные, идейные и от этого немного наивные.

Я их видела, слышала, наблюдала в естественной среде. И могу засвидетельствовать, что они такие прямые, что могут показаться простоватыми. Нет в них этакой достоевщинки, изощренности порока и зла, надлома, надрыва.

Мы с нашими классиками ведь никогда не жили по-человечески, а только или выдавливали из себя раба, или заселяли себя бесами и бросались с обрыва в море. Поэтому у нас получил распространение антимиф об американской бездуховности и сатанизме американской жизни. Первая часть - от Сэлинджера. Вторая - от Фланнери О'Коннор и Теннесси Уильямса. Пустая, рутинная, скудная мыслями и чувствами жизнь, дьявольские козни, которых можно ждать и от сироты-инвалида, и от разносчика Библий. Бездна Зла за ближайшим плетнем. Надломленные, с нечистой совестью, потерпевшие неудачу герои этих авторов так свой мир и видят. Но это искаженное зрение. Европейцы и россияне, зачастую никогда в Америке не были, американскую литературу и американский кинематограф знают плохо (Том Сойер, Перри Мэйсон и боевики - вот и весь багаж), да к тому же из всех американцев лично знакомы только с Микки-Маусом. Поэтому усвоение ими американского диссидентского антимифа - не более чем верхоглядство и эпигонство. Компенсаторный процесс в ответ на фрустрацию.

Европе стыдно, что ее потомки вдали от нее достигли столь многого: дошли, обошли, превзошли; что эти потомки ее спасали от Гитлера и от Совдепии, поднимали из руин, покупали ее картины у нее под носом и увозили к себе в "Метрополитен"; что они завалили прилавки своими изданиями (и не комиксов, а Клиффорда Саймака и Урсулы ле Гуин); что мир смотрит их фильмы (и не "Чужих", а Стэнли Кубрика и европейских же уроженцев, перебежавших в Голливуд). Чтобы утешиться, остается обвинить их в дикости.

И, наконец, советский ужастик об Америке (made of Дугин и Проханов). Город Желтого Дьявола. Золотой миллиард. Север против Юга. Похитители мозгов. Заговор атлантистов против теллурократии. Это психоз вчерашних, вторичных, сошедших с дистанции.

А какой видит себя Америка? Такой, какая она есть, продираясь сквозь миф и антимиф. Свободной. Полной гражданского достоинства. Несущей свободу всем в мире, даже вопреки их воле. "Акт в поддержку Свободы" есть только у США.

Америка видит себя настырным прогрессором. Такая она и есть. Она уважает себя, но контролирует. Антимиф и тоталитарные антиутопии ее фантастов - ее самоконтроль. Америка шире мифов и глубже их. Свобода - ее рай.