Новое время #48, 2000 г.

Валерия Новодворская

Облавное правосудие

"Fiat justitia et pereat mundus" так говорили создатели римского правосудия. Римляне считали, что правосудие должно свершиться, даже если погибнет мир.

Наше же положение вообще ни в какие рамки права не укладывается. Похоже, что и мир погибнет, и юстиции как не было, так и не будет. Даже лучшая в нашей злополучной истории судебная реформа Александра II, даровавшего суды присяжных еще не остывшей от рабства стране, внушив светлые надежды образованному сословию и дав Плевако и Александрову причаститься к славе Цицерона, не отменила ни горестного комментария Катюши Масловой "Не виноватая я!", ни военных столыпинских судов (в силу взаимного одичания левых экстремистов и отчаявшейся власти), ни смертных приговоров русским офицерам, отказавшимся вешать и расстреливать польских повстанцев 1863 года. Но все же для России это было акме, хотя и перешедшее в обвал терактов со стороны общества и виселиц со стороны правительства. Не считая шпицрутенов, которые не были отменены до купринских времен, то есть до XX века. Солдат и арестантов подвергали телесным наказаниям в самое солнечное время судебной реформы (как здесь не понять присяжных, оправдавших Веру Засулич!).

Новгородское право сильно напоминало городское европейское XVI - XVII веков (в Новгороде это возникло на четыре столетия раньше), с сильным вектором республиканского римского правосудия. Вот весь наш багаж. Все это было полностью, до беспамятства, потеряно начиная с 1917 года под асфальтовым катком большевистских "классовых" реформ, Большого Террора, троек, ОСО, бессудных расстрелов за невыполнение нормы на Колыме.

Впрочем, было потеряно не только это. Было потеряно все. И даже честь. Поэтому реформы 90-х годов еще менее пришлись впору несчастной стране, чем западные заимствования Александра II.

Древние недаром верили в то, что мир стоит на трех китах, которые, в свою очередь, покоятся на огромной черепахе. Древние предвидели структуру правового государства. Три кита: законодательная, исполнительная и судебная власти зиждятся на фундаменте гражданского общества. Без этой черепахи повалится вся конструкция. И не будет придирчивого законодательного мудреца, корректирующего реальность, и умелого исполнительного менеджера, и их арбитра, разрешающего споры и сомнения: справедливого судьи. А будет то, что у нас: исполнители-супостаты, называемые ехидным Эльдаром Рязановым просто "сатрапы", вечно норовящие залезть в чужой гражданский огород и потравить нежные демократические посевы, и беспутные законодатели, которым никогда не бывает достаточно отката на тридцать лет назад - они постоянно предлагают откатиться сразу на сорок или даже шестьдесят.

Интересно, каких судей может поставить правосудию подобное общество? И здесь мы с благодарностью и ужасом вспомянем Александра Грибоедова. Это еще не реформы Александра II, это оттепель Александра I (после павловской суровой зимы). "А судьи кто? - За древностию лет/ К свободной жизни их вражда непримирима,/ Сужденья черпают из забытых газет..." (времен Андропова и покоренья Праги и Будапешта). В этот "человеческий фактор" уперлись все реформаторские начинания.

Из субъектов правосудия у нас есть только отменный адвокатский корпус да судья Пашин, за попытку следовать закону, а не сажать всех подряд, изгнанный из корпорации своими же коллегами.

Не помогли нам европейские правовые нормы: состязательность сторон, например. Судья может спокойно заслушать защиту, пронаблюдать, как дело разваливается в процессе, и вынести обвинительный приговор. Это наваждение преследует нас с 1992 года. Цепь политических дел, кошмарно похожих на дела 70-х годов, из которых приходилось выбираться годами, и отнюдь не с помощью скорого и справедливого суда.

Для начала осудили на несколько лет тюрьмы студентов Родионова и Кузнецова, виновных в том, что их на митинге зверски избил ОМОН (и обвинил в попытке порезать им куртки безопасной бритвой). И если Мосгорсуд отменил сей вердикт, то только после звонка из тогдашней гуманной президентской администрации. Мне приходилось слышать, как эти чиновники демократической первой волны сетовали на несменяемость судей: только "телефонное право" могло заставить их не осудить невинного демократа за вымышленные преступления.

В суде мучения жертвы беззакония не кончаются: они часто умножаются. Вил Мирзаянов, принявший эстафету от Родионова и Кузнецова и освобожденный из Лефортова еще во время следствия, был снова арестован городским судом за протест против слушания дела в закрытом заседании. И началось! Матросская Тишина вместо чистого уединенного изолятора КГБ, где у каждого узника совести есть "однокомнатная" камера; отправка дела на "доследование" без освобождения из-под стражи; прекращение дела после многих месяцев тюрьмы Генеральной прокуратурой. Судьи РФ не в силах вынести оправдательный вердикт. Дело Никитина (через 3 года мытарств) остается уникальным. Его оправдали, зато отыгрались на Григории Пасько (срок и амнистия) и многострадальном Бабицком (штраф и амнистия). "Правосудие" достигается с помощью настоящей облавы: правозащитники, журналисты, мировая общественность, западные государственные деятели становятся в кружок вокруг суда, прокуратуры, ФСБ, следователей и начинают громко кричать и хлопать в ладоши. Через полгода - год служители правосудия пугаются и начинают нехотя исполнять закон или (чаще) "спускать дело на тормозах" (амнистия или уже отсиженный под следствием срок). Причем если узников совести сразу двое, то одному приходится ждать своей очереди на "облавное правосудие", как пришлось дожидаться во владивостокской тюрьме Григорию Пасько, пока отобьют у ФСБ и "юстиции" Александра Никитина.

В результате подобного торжества истины Вил Мирзаянов потерял охоту к дальнейшему развитию демократии и переехал в Германию. Александр Никитин собрался в Канаду. То есть суды практикуют тактику выжженной земли.

Закрытые дела открываются без причины вновь, хлопая ржавыми страницами. Военная юстиция будет сейчас рассматривать протест прокуратуры на слишком "мягкий" приговор Г. Пасько (опомнились через полгода).

Наши судьи родом из прошлого. Это и есть Страшный суд: восставшие из могил мертвецы, Время, свернувшееся, как свиток. Вечное Чистилище.