Новое время #44, 2000 г.

Валерия Новодворская

Однажды десять лет спустя

Известные нам с детства мушкетеры все время расставались и встречались через приличный отрезок времени. От раза до раза с ними происходили всякие метаморфозы. Если в первом томе все мушкетеры дружно были за королеву и короля, против кардинала (на нашем языке: "против королевского окружения"), то во втором - ситуация ухудшилась: Портос и д'Артаньян - за кардинала (нового), а Атос и Арамис - за Фронду. Однако в конце концов пришли к консенсусу: против кардинала выступили все.

Дальше - больше. Атос и Арамис - за Карла I. Д'Артаньян и Портос - за Кромвеля. Но когда дело дошло до выбора: смотреть на казнь старых друзей или бежать вместе с ними, бросив Кромвеля ко всем чертям, - все оказались на стороне побежденного короля.

Та же коллизия и в третьем томе: д'Артаньян - за короля, Портос и Арамис - за Фуке, Атос держит нейтралитет.

Однако д'Артаньян хотел изменить королю, чтобы спасти друзей. Ох, неспроста Дюма подсовывает нам этот сюжет. Политика, интриги, монархи, даже революции - все тлен. Главное - человеческие отношения.

Однако мушкетерский дух повыветрился во Франции к концу XVIII века. И Робеспьер отправил на гильотину своего друга Демулена.

До России мушкетерские принципы и вовсе не дошли. Сначала господа старые большевики не пожалели Каменева и Зиновьева, потом - Троцкого. Бухарин, например, их не пожалел. А потом не пожалели и его. А дальше и вовсе одна половина бывшей РСДРП другую перестреляла. Оказалось, что у коммунистов нет не только Отечества. Им еще не положено ни друзей, ни семьи (ведь от членов семьи тоже отрекались!). "Наши жены - ружья заряжены, вот где наши жены..."

Все это я вспомнила на юбилейном собрании "ДемРоссии", куда была приглашена порядком потрепанная свинцовыми ветрами перемен московская общественность. Когда- то она едва умещалась в Колонном зале, зале Парламентского центра, в Доме кино. Был случай в 1993 году накануне указа ј 1400, когда демороссов даже свозили в Кремль, посадили в Георгиевском зале и накормили с ельцинского стола. И им благосклонно внимал сам президент, и даже целых полчаса их слушал.

Но всему на свете приходит конец, и брошенные властью демократы в свою очередь бросили власть. И скромно сидели в Большом зале мэрии. Наконец-то без монаршего благоволения, без доброй и ласковой к фаворитам президента прессы, без своих министров, без своих депутатов.

Борис Немцов, который позволяет себе в качестве лидера думской фракции СПС абсолютно фрондерские высказывания (и оттого в кулуарах на Охотном Ряду ходят слухи, что Кремль хочет его кем-нибудь заменить), оказывается, тоже родом из нижегородских демороссов. Он прислал коллегам свой пламенный привет. А вот Борис Ельцин, у которого, по его же словам, сейчас масса свободного времени, не прислал ничего тем, кто так его любил, и так ему верил, и так за него бросался с голыми руками на танки: в 1991 и 1993 годах.

Эта демократическая свита играла своеобразного короля: доброго конституционного реформатора, Петра, но без казней, отца Отечества. Король оказался голым еще в 1994 году. Но свита не растерялась и стала оппозицией. Сейчас она на глазах становится Сопротивлением.

Глеб Якунин, наш Лютер + Джордано Бруно, реформирует православие, создал новую Церковь и уже причислил к лику святых о. Александра Меня.

Лев Пономарев тянет огромный воз правозащитной работы, защищая всех униженных и оскорбленных властью: от мнимых шпионов Игоря Сутягина и Валентина Моисеева до голодных и раздетых чеченских беженцев, от "отказников" по соображениям совести до гонимых в провинции газет и свободных профсоюзов.

Елена Георгиевна Боннэр призывает вернуть народу власть, отчужденную Кремлем.

Отец всех фермеров Юрий Черниченко призывает молнии и громы на тех, кто не дает принять закон о земле - о ее передаче и продаже в частную собственность.

Самый демократичный из всех послов Ю. Рыжов провозглашает создание демократической коалиции, дистанцирующейся от власти.

Да, с "ДемРоссией" Ельцин поступил, как с тем конем из "Одного дня Ивана Денисовича" А. И. Солженицына: "...подрезался он. И шкуру с его сняли".

Но кто больше потерял? По-моему, власть. Ни за какие деньги не купишь такое доверие и такую преданность. Не лакейское раболепство, не покорность вечных рабов, не услуги циничных интересантов, а идейную преданность соратников. Автократия этого никогда не получит.

На съезд пришел Григорий Явлинский. Впервые пришел к правым. Выступил вполне по- диссидентски и предложил своим "учителям" совместную борьбу. Наконец-то "Яблоко" "котится" в нужную лузу. Прийти к диссидентам в такой момент - это уже не политика. Человеческое, слишком человеческое. Отчаяние, решимость, народничество.

В принципе любимый город купно с любимой страной может спать спокойно: интеллигенция на своем посту. И этот пост ј 1 - вольнодумство, неверие, ирония, борьба за свободу (за народ и вопреки народу). Правда, иные демороссы уже далече: в национал-патриотах, как Михаил Астафьев (еще с 1993 года).

Правда, Аркадий Мурашев и Сергей Юшенков выступили настолько с диаметрально противоположных позиций, что журналисты стали вопрошать в кулуарах: как это они уживаются в одном СПС?

Аркадий Мурашев выразил безудержную уверенность в успехе реформ, завтрашнем дне и лично в Путине В. В.

Сергей Юшенков напомнил присутствующим, что президент в детстве гонял палкой крыс (а Иоанн Грозный убивал кошек) и выразил столь же безудержный пессимизм. Но пессимизм в зале и на трибуне явно превалировал. Звучали даже "упреждающие" и "исторические" эпитеты типа "ВЧК", "фашизм", "соловецкая власть" (кашу маслом не испортишь, а потом, когда все это случится, трибуна будет одна: стенка - так не стоит ли высказаться впрок, авансом, рассудили некоторые ораторы). И зал не разбежался, а аплодировал.

Встречу на арбатском меридиане (СПС и будущего СДС - Союза демократических сил) снимали много камер и каналов, но показала только телевизионная оппозиция: ТВ-6 и НТВ. РТР, не добившись признания в намерении взорвать Кремль, гордо удалилось.

Последуют ли члены СПС примеру мушкетеров, перейдя на сторону стойких демороссов, мы скоро увидим. Ясно одно: Борис Ельцин оставил своему преемнику в наследство демократическую и "неконструктивную" оппозицию. Сидение на еже может отравить удовольствие даже от трона.