Новое время #43, 2000 г.

Валерия Новодворская

Шарашка

Этот термин, определяющий прикладную суть самой фундаментальной советской науки, мы получили из рук давнего Солженицына, Солженицына-диссидента, Солженицына "первой волны".

Так политзеки-ученые, персонажи романа "В круге первом" (и не только персонажи, и не только в романе) называли свои тюремные, "закрытого" типа лаборатории, где они за колючей проволокой трудились во славу Советской науки, изготавливая то ли прослушивающие устройства, то ли запчасти для снарядов и будущих ракет, то ли самолеты туполевского дизайна.

Через шарашки прошли Туполев и Королев; расконвоированной шарашкой, где не запирали, но откуда не очень-то рекомендовалось выходить, стали многочисленные "Арзамасы" с порядковыми номерами чуть ли не до сотни.

Русская литература вышла из гоголевской "Шинели"; советская литература маялась, пытаясь выйти на свет из-под толстой и обременительной, как смирительная рубашка, сталинской шинели; советская наука вышла из шарашки, но ушла от нее недалеко.

Кто-то из шутников-физиков в 60-е годы сформулировал определение: "Наука - это способ удовлетворить свое любопытство за государственный счет". Да, любопытство дитяти, которое искренне хочет узнать, что у его любимой куклы внутри, и для этого ломает ее и потрошит, - это суть любой науки, причем не обязательно советской. Наука - это поиск на ощупь, опасный и непредсказуемый. Это охота на безобидного Снарка, когда не знаешь, на кого попадешь: на этого самого Снарка или на убийственного и неотразимого Буджума. Таким Буджумом может оказаться что угодно: химия, ядерная физика, лазер, подводное судно, авиация, космос. Из химических изысканий извлекли напалм, химическое оружие, Циклон-B. Из ядерной физики - атомное и термоядерное оружие. Лазер мы впервые узнали из романа А. Толстого "Гиперболоид инженера Гарина": опять-таки оружие. Подводные "Наутилусы" не изучали "глубокие тайны морей", но топили вражеские суда. Что до грядущего употребления авиации, то А. Блок предвидел его еще до Первой мировой войны: "Иль отравил твой мозг несчастный грядущих войн ужасный вид: ночной летун, во тьме ненастной земле несущий динамит?"

Поэт как в воду смотрел. Ковентри, Дрезден, Грозный... В Чечне ненавидят летчиков, как людоедов.

Вместе с космическими ракетами сделали ядерные. Лирики в связи с этим предлагали путь Руссо или Торо: уйти на лоно природы и отказаться от техники, науки, прогресса. Но физики бодро восклицали: "Нам тайны неоткрытые открыть пора, лежат без пользы тайны, как в копилке, мы тайны эти с корнем вырвем у ядра, на волю пустим джинна из бутылки". Правильно. Хочется до смерти (иногда в буквальном смысле). Хочется открыть ящичек Пандоры, войти в запретную комнату в замке Синей Бороды, выпустить из бутылки джинна, чтобы подергать его за бороду...

Только Унабомбер мог додуматься до борьбы с наукой путем ликвидации ученых. Руссоистская (и отчасти солженицынская) пастораль - это вечная автаркия, болото, тина и, скорее всего, кулики, которых заставят это болото хвалить. С. Лем уже описал решившее отказаться от агрессии и риска человечество в 3000 году. Один укол - и уже не убьешь никого, даже для самозащиты. Но пропало и желание рисковать, и научное любопытство, и любовь. Человечество обратилось в стадо. Поел - и в хлев.

Так что наука - это альпинизм. Можно дойти до Нобелевской премии, можно загреметь вниз, можно вызвать лавину, которая накроет тех, кто внизу (то есть уничтожить человечество). И опять на помощь приходит В. Высоцкий: "И можно свернуть, уступ обогнуть, но мы выбираем трудный путь, опасный, как военная тропа". Человечество рискнуло жизнью и выбрало науку. И не так уж ею и злоупотребило. Не было орудий и авиации - сражались мечами, копьями и стрелами. Тоже немало народа положили, ведь тогда и человечество было понятием более камерным, на миллиарды никто не считал. А о конце света, Армагеддоне и ядерной зиме сняли столько фильмов, что на Западе охотников применять ядерное оружие точно не осталось.

Все бы ничего, но есть понятие "советская наука" (я бы в нее включила и северокорейскую, и иранскую, и китайскую: схема функционирования науки в тоталитарных государствах одна, это все та же старая добрая шарашка).

Премия, которой рады до безумия во всех странах мира, доставшаяся физику Жоресу Алферову, меня почему-то не обрадовала. Скорее испугала. Хотя насчет лабораторий вместо очередного депутатского дворца он совершенно прав. Но что-то же занесло его в КПРФ. При нобелевском интеллекте. В его речах звучит тоска по шарашке - вот что меня смущает.

Потому что уже разоренная страна из последних сил делала запрещенное химическое оружие. (За разглашение сей тайны был брошен в Лефортово Вил Мирзаянов.)

Потому что в стране, где не было мяса, в 1990 году был заложен атомоход "Курск" (для схваток с "американским империализмом").

Потому что радиоактивные отходы от нашего "сверхоружия" мы выливали чуть ли не за окно, как помои (за попытку пролить свет на этот сюжет сели в застенки КГБ А. Никитин и Г. Пасько).

Потому что в комедии "Карантин" советский ученый, профессор, академик, строго говорит научной молодежи, ссылающейся на то, что они на капусте в колхозе уже были, зачем же еще на картошку, - что, мол, в щах нужно и то и другое (то есть одобряет "общие работы", от которых и в лагерях все спешили уклониться).

Потому что в начале 80-х я знавала молодого теплофизика, и он рассказывал мне, что в его отделе шеф специально держит молодых аспирантов для поездок на эту самую "картошку".

Потому что в те же годы талантливый инженер в свою диссертацию на моих глазах вставлял в преамбулу слова "согласно директивным документам" и изумлялся моему изумлению.

Потому что 3/4, наверное, советской науки работало на "оборонку" (скорее, на "нападалку"). Мир, в котором СССР не имел бы бомбы и не мог бы шантажировать Запад, выглядел бы иначе.

СССР скончался от истощения сил, но советская наука его пережила. Наука в мундире даже у глубоко штатских.

Вот поэтому российская наука и не развивается. Она работает по контрактам на Западе. А здесь царит "обездоленная" советская наука. И пока саперы гражданского общества не разрядили ржавое и свирепое государство, не стоит вставлять в него еще и заряд смертоносной науки.